Спин

Рэйсс К. Д.

— Марина? — я повернулась, чтобы спросить ее, куда мы идем, но осеклась.

Она держала в руках маленький серебряный пистолет.

— Господи Иисусе, — я подняла руки.

— Что ты сделала? — спросила она. — Скажи мне. Что ты сделала, чтобы заставить его любить тебя?

— Он не…

— Ты лжешь. Он любит. Ты сводишь его с ума. Он стал абсолютно сумасшедшим.

— Я ничего не делала, Марина, я…

— Он уничтожил все из-за тебя. Во-первых, он бросил меня, потом он бросил Вито Оливети под автобус. А Бруно?

Бруно хороший парень. Но он увидел, что произошло, и попытался проучить тебя, чтобы пробудить какие-то чувства в Антонио. И это было только для примера.

— Он позволил Бруно жить, Марина. Я была там. Он мог бы убить его. У него было собственное мнение на его счет.

— Бруно был приговорен, ты, тупая ирландская сука. Он не мог убить его без согласования с другими семьями Лос-Анджелеса, но он собирался сделать это. Они приехали из старой страны Антонио, чтобы убить его, и теперь я собираюсь спасти его, убив тебя. Причину всего того, что случилось.

Я не знала, как это все на самом деле работало. Я не была из ее мира. Возможно, если она принесет мою голову к Донне Марии Карлони или к тем, кто пришел из старой страны, это помогло бы Антонио. Возможно, заклинание, которое я сплела вокруг него, будет разрушено, и он начнет принимать согласованные решения вновь.

Я отступила назад, продолжая держать руки поднятыми.

— Ты понимаешь, что если убьешь меня, то сядешь в тюрьму? Это то, чего ты хочешь?

— За него я готова, — она выставила руку вперед и направила ее в мое сердце.

Умная девушка, к сожалению. Это было безопаснее, чем выстрел в голову. Ее руки сжались. Я могла бы умереть за секунду. Я не была уверена, что моя рука дотянется, когда я дотронулась до пистолета. Она передвинулась, сгибая локти, и он выскользнул с вспышкой и выстрелом.

Я не почувствовала никакой боли, только давление и пустоту в мыслях. Мир сдвинулся в сторону, затем я услышала еще один треск, и...

Глава 40

Боль вернулась первой, как будто кто-то воткнул острый зажим в мою голову. Потом появились звуки. Шаркающие шаги, металлический стук, короткие смешки, все мужские. Судя по звукам, я находилась в небольшой комнате. И пахло мокрой слипшейся землей.

Мой рот был сухим, я подвигала языком.

— Какое сегодня число? — спросил голос. Его голос.

Я не знала ответа, но открыла глаза. Все было таким размытым, будто перемешано в блендере.

— Как тебя зовут?

— Contessa, — прохрипела я.

— Хорошо.

Я моргнула, крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Комната была тесная и низкая, с грязными стенами и потолком. Энцо и Николо прошли мимо, болтая без умолку по-итальянски, а передо мной был...

— Капо.

— Ш-ш-ш. Прошу тебя. Ты получила хороший удар по голове.

— Где я?

— Под casa di tuorlo. Но я больше ничего не скажу.

—

Где Марина?

Он покачал головой.

— Она в порядке, но глупая. Отто нашел ее и тебя как раз вовремя. Она отправляется домой, в Неаполь, завтра. Как твое ухо?

Видимо, вот, что вызывало жгучую боль со стороны моей головы.

— Болит.

— Оно поймало пулю.

Я приподнялась на локтях и огляделась. Я увидела дверь на другой стороне комнаты и выстроившиеся стеллажи с винтовками.

— Я хотела сказать тебе кое-что, — сказала я.

— Марина мне сказала.

Я обратила внимание, что он не прикасался ко мне. Он не держал меня за руку и не гладил мою щеку. Его пальцы были сцеплены вместе и зажаты между ног.

— Спасибо тебе. Предупреждение от Окружного прокурора очень полезно. Мы убрали все, в любом случае. Паули больше нет.

— Почему?

— Почему? Он поставил тебя в ужасное положение. Мы, ах... — он посмотрел на свои руки. Мой взгляд уже достаточно сфокусировался, чтобы увидеть красные свежие царапины на его кулаках. — Мы дрались. Он сжег магазин. Я не знаю, с кем он будет вести дела, может ни с кем. Но не со мной, — он поднялся. Потолок был не намного выше его головы.

— Антонио, — сказала я, — куда ты собрался?

— Мне нужно подготовиться для войны. Отто убедится, что ты благополучно вернулась домой, — он пошел к двери, словно доктор довольный, что пациент будет жить.

— Нет, — вдруг четко сказала я. — Нет. Пожалуйста.

— Ничего не изменилось, Тереза.

— Это верно, — я опустила свои ноги, и они нащупали пол. Я сидела на деревянной скамье. — Ничего не изменилось. Ты чувствуешь то же самое. Признай это. Признайся, что любишь меня.

— Я не люблю тебя.

— Ты лжешь!

— Contessa…

— Не называй меня так, пока не признаешься, что ты чувствуешь.

Он закрыл дверь, перекрывая звуки мужчин.

— Какая разница? Я не буду разрушать тебя. Если я тебя приму, ты будешь несчастной. Ты потратишь свою жизнь, не зная, кто я, и что я делаю. Тебе придется смириться с тем, что я могу сесть в тюрьму на многие годы, и ты не сможешь оставить меня, даже тогда. Тебе не придется терпеть. Это лучший сценарий.

— А какой худший?

— Ты научишься терпеть меня, — он положил руку на дверную ручку.

Я знала, что если он выйдет в другую комнату, только Отто вернется. И это будет последний раз, когда я увижу его. Поэтому я спрыгнула с постели и подошла к двери. Мир поплыл. Я попыталась опереться на стену, но мой желудок сделал кувырок, и мне показалось, что я падаю.

Руки Антонио обвились вокруг меня, удерживая. Мои ощущения вернулись, и я оттолкнула его.

— Признай, что ты любишь меня, — я прикоснулась к его лицу, чувствуя щетину на его щеке и утомление, исходящее от него. Я хотела, чтобы все это ушло, я хотела дать ему покой.