Спич

Г. Предсдательствующій, милостивыя государыни и милостивые государи!

Сердечно благодарю Васъ за только что оказанную мн честь и, дабы доказать, насколько она дорога мн, я позволю себ затруднить Васъ лишь немногими словами.

Мн особенно пріятно именно на этой древней почв нашего первичнаго отечества праздновать годовщину того событія, которое въ теченіе многихъ лтъ было поводомъ войны съ этой самой страною и которое по обоюдному соглашенію

нашихъ предковъ привело къ такимъ многозначительнымъ результатамъ. Потребовалось почти сто лтъ, чтобы установить между Англичанами и Американцами дружественныя отношенія, основанныя на признаніи взаимныхъ достоинствъ, — но я полагаю, что нын эта цль, наконецъ, достигнута.

Въ этомъ смысл уже значительнымъ шагомъ впередъ было то, что послднія политическія недоразумнія разршены при посредств третейскаго суда, а не при содйствіи пушекъ. Дальнйшимъ крупнымъ шагомъ служитъ то, что Англія усыновила наши швейныя машины, не приписывая, по обыкновенію, себ славу этого изобртенія. Немаловажнымъ представляется также и введеніе Англіей въ употребленіе нашихъ спальныхъ вагоновъ. Я почувствовалъ себя несказанно умиленнымъ, бывши вчера свидтелемъ, какъ одинъ англичанинъ добровольно, безъ всякаго сторонняго понужденія, заказалъ себ настоящій американскій Sherry-Cobbler и даже съ особой предусмотрительностью и полнымъ знаніемъ дла преподалъ лакею не забыть землянику. Общее происхожденіе, общій языкъ, общая литература, общая религія и общіе напитки, — чмъ же еще боле можно гарантировать общій неразрывный братскій союзъ обихъ націй?

Мы живемъ въ вкъ прогресса, и наше отечество должно считаться государствомъ преимущественно прогрессивнымъ. Это великое и главное государство, — государство, которое подарило міру Вашингтона, Франклина, Вилліама М. Твэна, Лонгфелло, Мотлея, Гульда, Самуила М. Помроя и послдній конгрессъ, превзошедшій (въ извстныхъ отношеніяхъ) вс бывшіе до него. Кром того, Соединенные Штаты имютъ армію, которая въ продолженіи 8-ми мсяцевъ побдила 60 штукъ индйцевъ, утомивъ ихъ до полной неспособности сопротивляться дале, что — Господу Богу извстно это! — представляется куда боле гуманнымъ, нежели дикая рзня. Мы имемъ судъ присяжныхъ для уголовныхъ преступленій, судъ наилучшій во всемъ мір: его значеніе только отчасти подрывается затрудненіями подыскать ежедневно 12 такихъ лицъ, которыя бы ничего не знали и ничего не читали. При этомъ я долженъ замтить, что оправданіе по невмняемости практикуется у насъ настолько широко, что даже и Каинъ, вроятно, былъ бы оправданъ. Мн думается, я бы могъ сказать, — и я съ гордостью говорю это, — что мы имемъ нкоторые законы, посредствомъ которыхъ пріобртаются деньги гораздо легче, чмъ посредствомъ всякихъ другихъ во всемъ свт.

Съ одушевленіемъ я могу указать на наши желзныя дороги, которыя оставляютъ насъ живыми, хотя и имютъ возможность сдлать совершенно противное, разъ мы находимся въ ихъ власти. Въ минувшемъ году они лишили жизни при столкновеніи поздовъ всего только 3.070 человкъ, а на перекресткахъ раздавили лишь 27.260 невнимательныхъ и лишнихъ въ семъ мір субъектовъ. Желзнодорожныя общества искренно сожалли о смерти

означенныхъ 30 тысячъ человкъ и даже настолько, что за нкоторыхъ выплатили вознагражденіе и при томъ совершенно добровольно, такъ какъ даже наихудшій изъ насъ не позволитъ себ утверждать, что мы имемъ столь измнническій судъ, который ршился бы примнить карательную сталью закона къ какому-либо желзнодорожному обществу. Напротивъ, благодаря Бога, эти общества сами по себ склонны быть справедливыми и бережливыми, безъ всякаго сторонняго принужденія. У меня есть примръ, когда-то глубоко взволновавшій меня.

Посл одной изъ желзнодорожныхъ катастрофъ общество прислало ко мн на домъ, въ корзин, останки одного моего дорогого дальняго родственника при слдующей записк: «покорнйше просимъ сообщитъ, во сколько Вы цните „это“, — возвративъ намъ корзину обратно». Согласитесь, что большей деликатности нельзя и требовать!

Но я не смю стоять здсь цлый вечеръ и хвастать передъ Вами нашими національными добродтелями. Не относитесь слишкомъ строго, когда кто-нибудь 4 іюля слишкомъ хвастливо превозноситъ свое отечество: въ этотъ день такъ соблазнительно и естественно перехватить черезъ край!

Разршите мн еще только одно самохвальное признаніе:- именно слдующее: мы имемъ образъ правленія, который, предоставляя всякому равныя вообще права, отнюдь не покровительствуетъ кому-либо въ особенности. У насъ никто не появляется на свтъ съ правомъ смотрть свысока на своего ближняго и презирать его. Да будетъ это утшеніемъ для тхъ изъ насъ, которые не родились герцогами, и да послужитъ для насъ надеждой на лучшую будущность тотъ фактъ, что, какъ бы неудачны ни были донын наши политическіе нравы, Англія успла достигнуть высокаго значенія, оставивъ далеко за собой тотъ еще боле неудачный періодъ, когда Карлъ 1-й возвелъ въ дворянское достоинство публичныхъ женщинъ и когда любая государственная должность была предметомъ купли и продажи. Да, мы воистину можемъ еще надяться!

Вышеизложенное составляетъ спичъ, который я намренъ былъ произнести; но предсдательствовавшій на банкет, нашъ посланникъ, генералъ Шенкъ, вставъ посл молитвы изъ-за стола, обратился къ намъ съ невыразимо снотворной, длинной-длинной рчью, заключившейся той мыслью, что, такъ какъ всякія ораторства, повидимому, вовсе не способствуютъ оживленію гостей, то на сегодняшній вечеръ желательно закончить тосты, посвятивъ остатокъ его дружеской интимной бесд съ нашими сосдями, что для всхъ будетъ несравненно веселе. Въ виду такого заявленія, 44 изъ приготовленныхъ спичей, какъ извстно, умерли въ утроб ораторовъ, не успвъ родиться. Всмъ сотрапезникамъ останутся на вки памятными та унылость, мрачность и чопорность, которыя наступили съ этого момента на нашемъ банкет. Единственно, благодаря этому необдуманному заявленію, генералъ Шенкъ лишился 44-хъ лучшихъ друзей своихъ въ Англіи. Многіе изъ нихъ говорили въ тотъ вечеръ: «и такого-то человка послали сюда въ качеств нашего представителя въ великомъ родственномъ государств!»

1896