Спенсервиль

Демилль Нельсон

Небо затянули облака, и потому рано наступившие сумерки казались еще темнее. И в этой полумгле Кит вдруг увидел свет фар: какая-то машина – какая именно, он пока не мог разглядеть – свернула с шоссе на ведущую к его дому дорогу. Минуту спустя он услышал, как снаружи зашелестели по гравию шины, – и звук этот приближался.

Кит отложил книгу, выключил радио и выглянул на улицу. Белый «линкольн» проехал мимо окна и повернул за угол дома.

Кит прошел в кухню и вышел через заднюю дверь дома в тот самый момент, когда «линкольн» остановился. Дверца со

стороны водителя открылась, и из машины появилась Энни, одетая в белую водолазку, коричневую твидовую юбку и такую же жакетку. Следом за ней выскочила энергичная серая дворняжка, которая сразу же принялась носиться по всему двору.

Они молча стояли в нескольких шагах друг от друга, Энни улыбалась.

– Из-за тебя я пропустила свою часть в псаломе.

– Ты и пела, и выглядела как ангел, – произнес он.

– Хорош ангел. Знал бы ты, о чем я в тот момент думала. Наверное, лицо у меня было такое же красное, как платье.

Кит подошел к ней, и они поцеловались, не страстно, а как бы с немым вопросом: каждый спрашивал другого, чем у них все это кончится.

– Тетя Хэрриет говорит, что ты ее просил передавать мне привет, – сказала Энни.

– Просил. Кстати, она мне понравилась. Надо будет тебе послать ей из Рима открытку.

Энни на последние его слова прямо не ответила, но проговорила:

– Она мне рассказывала, что как-то в воскресенье встретилась с тобой за обедом у твоей тети. Очень подробно мне расписывала, какой ты симпатичный и культурный мужчина. И даже назвала тебя сексуальным, – добавила Энни.

– Боже мой! Нет, тогда я сам пошлю ей открытку из Рима.

Теперь Энни уже больше не улыбалась, вид у нее стал очень задумчивый, она как будто ушла в себя.

Кит обратил внимание, что на бампере ее машины красовалась бело-голубая наклейка со словами: «Помогайте своей местной полиции».

Энни проследила за его взглядом и спросила:

– Хочешь такую? У меня их много.

– Я подумаю.

Она улыбнулась, потом лицо ее стало хмурым.

– У меня ведь нет особого выбора.

– Я знаю.

На несколько мгновений между ними снова повисла тишина, потом Кит задал совершенно естественный и абсолютно неромантичный вопрос:

– А где твой муж?

– Все еще в доме на Грей-лейк. Он мне звонил вчера после обеда и предупредил, что остается там ночевать. Сказал, что приедет сегодня часам к двенадцати ночи. Он меня никогда не посвящает в свои планы, чтобы я ничего не знала заранее, – добавила она. – А сам наверняка с самого начала собирался ночевать там.

Кит молча кивнул, вспомнив записку Бакстера, из которой ясно следовало, что тот вернется только в понедельник.

– А ты уверена, что за тобой не следили? – спросил он.

– Полицейских машин я не встретила ни одной, ни городских, ни окружных, а все их машины без опознавательных знаков я знаю. И потом, здесь, за домом, нас не видно, а я уже скоро поеду.

– Ну что ж, – сказал он. – Надо объяснять, что произошло в Вашингтоне?

– Нет. Незачем, – ответила она. – Когда

я уже ехала от Терри, то по дороге услышала по радио об урагане. Просто я тогда поддалась настроению, потом подумала, не повернуть ли мне назад, но решила, что Клифф уже должен быть дома, а нам ведь с тобой, как я понимаю, хорошо бы иметь несколько часов форы. А потом он позвонил, – добавила она, – и сообщил, что остается ночевать там. Я его просто убить была готова… Потом почти всю ночь думала о тебе, о том, как у нас все могло бы вчера получиться, и ревела, пока не заснула.

– Пока еще не поздно.

Она пристально посмотрела на него, потом проговорила:

– Терри мне передала, что ты завтра уезжаешь.

– Ты ведь сама об этом попросила.

– А ты привык всегда делать то, о чем я прошу? С каких это пор?

– Раньше я выполнял примерно половину всех твоих просьб, – улыбнулся Кит. – Не так уж и мало.

– Зависит от того, какую именно половину.

– А ты спуску не даешь.

– Где там, я бесхарактерная. В этом-то и причина всех моих проблем.

– Я знаю в Вашингтоне одно место, где женщин учат быть уверенными в себе и напористыми. Все мои тамошние знакомые прошли эти курсы. Достану тебе учебник.

– Бедняга Кит. И много они тебе крови попортили, эти твои знакомые?

– У нас что, семейная ссора?

– Пока нет. – Немного помолчав, она добавила: – Ну хорошо, расскажи мне, зачем ты ездил в Вашингтон.

– Ладно, слушай. В четверг ко мне сюда, прямо сюда, на ферму, приезжал Чарли Эйдер, мой бывший начальник, и передал, что меня приглашают назад на работу. Я ответил ему: «Нет, я тут влюбился по уши в одну соседскую девчонку». Он мне говорит: «Ладно, прихватывай ее с собой». Я ему объясняю, что твой скудоумный муж возражает против твоих поездок с бывшими любовниками…

– Так значит, ты ездил по делу? – спросила она, подавив улыбку.

– Да. А ты думала зачем? Устроить себе выходной в Вашингтоне перед тем, как сбегать туда вместе с тобой?

– Я не знаю зачем… ну… как тебе сказать… я просто… – Она посмотрела прямо на Кита. – Так это не было связано ни с какой женщиной?

– Ах, вот оно в чем дело… понимаю… нет, не было связано. Что, у нас приступы ревности?

– Ты же знаешь, я ревную. Но только тебя.

– Ну, значит, тогда я тем более правильно сделал, что отказался от их предложения. Знаешь, чего от меня хотели? Чтобы я летал по всему миру и соблазнял женщин – глав государств.

– Не смейся надо мной. У меня было такое чувство, словно все рухнуло. Не знаю, что со мной случилось. Я никогда не переживала ничего подобного… разве что один только раз. Много лет назад, я тогда была без памяти влюблена в одного парня.

– Он был тебе верен?

– Как щенок.

– А как он был в постели?

– Лучший парень во всем Огайо.

– И кто же из вас кого бросил?

– Мы с ним так и не разобрались.

– Грустная история.

Энни кивнула, потом спросила:

– Так значит, тебя приглашают назад?