Спенсер
Шрифт:
— Держу пари, ты бы хотел, чтобы сегодня я надела каблуки, — бормочу я, в то время как стягиваю носки.
— На самом деле, я бы посоветовал тебе оставить их на улице.
— Да?
— Искушение трахнуть тебя в них было бы слишком сильным, а никакие шпильки не подходят моему бильярдному столу. Не-а.
— Смотрю, он дорог тебе?
— Немного.
Я делаю свой ход и на самом деле что-то забиваю. Поднимаю голову и вижу, как Спенсер снимает ботинки и носки. Взрыв счастья слишком сильный, чтобы сопротивляться, поэтому я взбираюсь
— Ползание по столу не одобрено, — тихо говорит Спенсер, выпрямляясь и наблюдая, как я приближаюсь к нему.
— Переживу, — говорю я, достигая его стороны и прижимаясь вплотную к его открытой ширинке. Я расстегиваю замок до конца, позволяя члену Спенсера немного вырваться из плена ткани. Пододвигаясь ближе, я задеваю шары, и пара из них попадают в лузу.
— Сними их, — говорю ему и беру головку члена в рот.
Он стонет и пытается движением бедер высвободиться из джинсов, но ничего не выходит. Так и стоит, застряв наполовину в джинсах и позволяя мне дразнить его, зная, что таким образом я не могу принять его всего. Затем я слышу, как шар падает в лузу, и понимаю, что он больше не хочет, чтобы его дразнили.
— Теперь. Твое. Прочь.
Я встаю на колени и смотрю, как он избавляется от джинсов и встает передо мной абсолютно голый, затем встаю на ноги на голубой ткани. Кажется, Спенсер хочет что-то сказать, но я медленно стягиваю свои джинсы, и он загипнотизировано молчит, так и не начав возмущаться. Бросив джинсы на пол, я пододвигаюсь к краю. Спенсер гладит меня по ногам, цепляя пальцами мои трусики и сдвигая их вниз. Поднимаю сначала одну ногу, и когда поднимаю вторую, он захватывает ее, едва не лишив меня равновесия. Я удерживаюсь, ухватившись за его голову — единственное, за что могу ухватиться — а он забрасывает мою ногу на свое плечо.
Я должна держаться изо всех сил, ведь его рот окружает мою пульсирующую киску. Посасывание вызывает дрожь в ногах. Языком он ударяет по клитору, и в попытке удержать равновесие я плотно сжимаю его волосы так, что он не может сдвинуться с места. Громкий стон вырывается из меня, и нога дергается. Спенсер опускает мою вторую ногу вниз и освобождает меня. Затем поднимает меня и усаживает прямо на край стола. Я обвиваю талию Спенсера ногами, и он входит в меня.
То, как он наполняет меня — такое облегчение, и то, как он вздыхает, говорит о том, что он чувствует то же самое. Он укладывает меня обратно на стол и мгновение внимательно смотрит, пальцами прослеживая контуры моего тела — изучает меня.
— Наконец-то, — шепчет он и наклоняется надо мной, входя на всю длину. Наши губы встречаются.
Как только наши рты соединяются, он начинает двигаться долгими, глубокими, интенсивными толчками. Он хочет, чтобы я знала, что это — его ход. Я чувствую это. Руками, находящимися по обе стороны от меня, он играет с моими волосами, а языком ласкает мой, поглощая стоны. Входя в меня снова и снова, он просто стремится к своему удовольствию,
Губами он ловит мой вскрик, когда я кончаю. Я крепко удерживаю его и вынуждаю продолжать. Успокаивая, он целует меня в щеку, смягчая мои стоны. Он еще тверд, и мне остается только принимать его в себя снова и снова. Чувствуя свой оргазм, Спенсер ускоряет толчки. Он крепче сжимает меня и вновь ищет мой язык своим, на этот раз, чтобы, кончая, приглушить свои крики. Я крепко держу его, чувствуя его напряжение и впиваясь в его губы поцелуем. Мы долго целуемся, он гладит мои волосы, продолжая медленно и нежно проникать в меня, пока мы переводим дух и отдыхаем.
Покончив с поцелуями, Спенсер выпрямляется и поднимает мое нижнее белье, валяющееся на бильярдном столе позади нас. Поочередно он продевает в трусики каждую мою ногу и тянет их вверх, прося приподняться, когда добирается до моей задницы. Поправляя трусики, он оставляет поцелуй чуть выше моего лобка. Он непривычно тих, пока помогает мне сесть и передает мои джинсы. Его действия неторопливы и ласковы, но поведение наполнено сожалением. Вновь повторяется то же, что было в домике у бассейна. Я встаю и обхожу стол, собирая отовсюду свои вещи.
Надев лифчик и топ, подхожу к бару и сажусь на один из высоких стульев, чтобы надеть обувь и носки.
Во рту так сухо, и я поднимаю взгляд к бару.
— Здесь есть что-нибудь попить? — спокойно спрашиваю я, пока он застегивает джинсы.
— Вино в доме.
— Я думала о чем-нибудь безалкогольном, например, о коле, если есть. Очень хочу пить.
— Да, конечно, — кивает он и подходит к бару босиком и без футболки. Я смотрю на его мускулы, пока он достает что-то из холодильника и тянется за бокалом. Вернувшись ко мне, Спенсер протягивает мне стакан колы.
— Спасибо, — улыбаюсь я. Сделав глоток, приподнимаю брови.
— Что? — озадаченно говорит он.
— Это пепси, — отвечаю я.
Он закатывает глаза.
— А что не так с пепси, Принцесса?
— Ничего. Просто я не ожидала этого. Это же стакан для колы, — я поднимаю стакан, чтобы показать ему. — Видишь?
— Да, — он ухмыляется. — Это биполярная кола.
Я хмыкаю и почти давлюсь напитком, пытаясь сдержать хохот, а Спенсер смеется. Он очень красивый, когда смеется. Когда в его смехе нет сарказма, и он искренний и свободный.
— Это очень хорошо.
— Спасибо, — усмехается он, возвращаясь, чтобы подобрать оставшуюся одежду. — Просто пришло на ум, — перебросив футболку через плечо, он засовывает носки в ботинки и говорит. — Хочешь вернуться?
— Ты пойдешь прямо так? — спрашиваю я.
— Да, почему бы и нет?
— Будет слишком очевидно, чем мы занимались, не находишь?
— А как ты думаешь, где, по их мнению, мы были все это время? Наверняка они сразу сообразят, что что-то было.
— Наверное.