Спенсер
Шрифт:
Я крепче прижимаю её к себе, желая, чтобы Габриэлла знала, что теперь всё это позади.
— Мама настаивала на том, чтобы я попробовала найти работу в крупных издательствах, думая, что я смогу пройти стажировку и влиться в жизнь города, ежедневно добираясь на работу и проводя бесконечные часы в офисных зданиях, но…
— Ты всё ещё хочешь стать писательницей?
Думаю, она вспомнила, как её родители говорили ей, что, когда мы были подростками, это был неподходящий выбор профессии и что ей нужна «настоящая» работа.
—
— Я сразу же обратилась в компанию Холли, увидев рекламу предстоящих рождественских свадеб и почувствовав ностальгию. Я не ожидала ничего услышать, и уж тем более, что она позвонит и скажет, что нашла мне подходящую пару именно здесь. Я не смогла отказаться от её предложения, и вот я здесь, именно там, где должна была быть с самого начала.
— Мне жаль, что тебе пришлось там так тяжело.
Габриэлла пожимает плечами.
— Было то, что было. Это заставило меня ценить это место намного больше. Я думала о тебе каждый день. Я чуть было не позвонила тебе, не написала, но потом вспомнила, что всё осталось по-прежнему, и убедила себя, что ты ненавидишь меня и больше не хочешь обо мне слышать, поэтому я всегда отступала. Мне следовало быть храбрее.
— И мне не следовало говорить того, что я сказал. Я был зол. Мне тоже следовало связаться с тобой, но я был так растерян.
— Так чем же ты занимался? — спрашивает она, пытаясь немного сменить тему разговора.
— Я унаследовал «Мислтоу и сыновья» от своего дедушки, как и планировал, после окончания школы, и в основном был занят работой.
Габриэлла прикусывает нижнюю губу и отводит от меня взгляд. Я читаю её мысли, как открытую книгу, и знаю, что прямо сейчас она отчаянно хочет задать столько вопросов.
— Выкладывай, мышонок.
— А как насчет девушек? Был ли у тебя кто-нибудь?
— Ни с кем серьёзно. Я сравнивал их всех с тобой, и они никогда не сравнятся с тобой. — На её губах появляется лёгкая улыбка.
— Но ты был с…
— Да. Хотя лучше бы я этого не делал.
— Нет, ты поступил правильно. Тебе следовало жить своей жизнью. У меня такое чувство, что я только что поставила свою жизнь на паузу. Кроме высшего образования, мне нечего показать за последние пять лет.
— К чёрту всё это, — говорю я чуть более решительно, чем ожидал. Её глаза расширяются от моей вспышки гнева. — К чёрту последние пять лет, мы просто забудем об этом. Наша жизнь продолжается прямо здесь и сейчас.
— Да?
— Да. И я собираюсь начать всё правильно. — Я переворачиваю Габриэллу на спину и устраиваюсь у неё между ног. — Ты всегда хотела, чтобы в этом доме жила семья, верно? — она застенчиво кивает.
— Что ж,
— Я люблю тебя, Спенсер, — шепчет она, протягивая ко мне руки.
— Я тоже люблю тебя, мой маленький мышонок. И всегда любил.
Эпилог
Габриэлла
Год спустя…
Держась за руки, мы со Спенсером входим в дом Джой и Хэнка. Может, его и не красили с тех пор, как я уехала, но он точно такой же, каким я его помню. Тёплый, домашний и полный любви.
У обоих родителей Спенсера огромные сердца, и это, безусловно, не изменилось с годами.
— Элла, милая, — говорит Джой, на её лице ясно читается восторг, когда я захожу к ней на кухню вместе со Спенсером. Она полностью игнорирует его и притягивает меня к себе, чтобы обнять. — Так хорошо, что ты здесь.
Их с Хэнком лица были полны удивления в тот день, когда мы вошли в их дом через несколько дней после нашей свадьбы. Очевидно, они знали, что приехала невеста Спенсера и что свадьба состоялась, но они понятия не имели, что это была я. Спенсер отказывался посвящать их в этот маленький секрет, пока мы не навестили их. Единственное, о чём я сожалела, так это о том, что у нас не было под рукой фотоаппарата, потому что их реакция была поистине бесценной.
Меня приняли в их доме и семье так радушно, как будто и не прошло столько времени, и я сразу почувствовала себя своей. Это было такое невероятное чувство после того, как я была так одинока в Нью-Йорке. Ко мне вернулась моя семья, и я была в месте, которое любила, рядом со мной был мой мужчина. Жизнь действительно не могла стать лучше.
Мама была вне себя от ярости, когда вернулась из поездки и обнаружила мою записку, в которой объяснялось, что я уехала и чем занимаюсь. После того, как она позвонила мне, чтобы попытаться отчитать за то, что я была такой нелепой и приняла такое безрассудное решение, она не разговаривала со мной почти четыре месяца. Это беспокоило меня пару недель, но вскоре я справилась с этим. Это была моя жизнь, и я буду придерживаться принятого решения до самой смерти.
Мы со Спенсером провели всё Рождество вместе, запершись в нашем доме, как и его братья и их новые жены, по просьбе Джой, чтобы мы все могли начать новую жизнь, прежде чем начнётся тяжелая работа в новом году.
— Чем я могу вам помочь? — спрашиваю я, когда Спенсер извиняется и уходит искать своих братьев.
— Не говори глупостей. Всё под контролем, милая.
Зная, что в этом споре я вряд ли выиграю, я запрыгиваю на один из их барных стульев и наблюдаю, как она суетится.
— Ты говорила со своей мамой? — спрашивает Джой, оглядываясь на меня из-за кофеварки.
— Да, она проводит каникулы со своим новым мужчиной.
— Неужели? — спрашивает она, заинтересованно приподнимая брови.