Спелый дождь

Сопин Михаил

ности. Односменная работа помогла вжиться в литературный режим. С

оказией мы переправили ему из Перми пишущую машинку.

Писал домой шутливые письма: «Избави боже от тоски - ходить в со-

ртир по-воровски!» (В общежитии не работала канализация, и люди бе-

гали в кусты на так называемое Поле дураков - пустырь напротив, где

собирались алкоголики).

* * *

Облака, облака...

Над летящими в хмарь колокольнями

Ветры

гонят и гонят

Остатки легенд и былин.

Чем-то вы мою жизнь,

Мою ниву судьбы так напомнили,

Сиротливые церкви

И тучи в бездонной дали.

Чувство вечных утрат,

Непонятно каких опасений,

Разобрать не могу -

На каком языке говорят,

Будто я, проходя,

Упаду в гололедье осеннем,

И прольётся навек

Невзначай опрокинутый взгляд.

Мокрый снег полетит

На ресницы

Так грустно, так цепко!

Поплывут облака,

Осенив мой печальный удел.

А над берегом так же

Стоять будет древняя церковь,

На которую я,

Проходя по России,

Глядел.

ОСЛЕПШИЙ ЛЕБЕДЬ

Здесь я в детстве летал!

И в нежнейшем ракитовом лепете

Есть мой радостный голос.

Так больше теперь не поют.

Злые силы меня

Превратили в ослепшего лебедя

И пустили на волю,

Открыв заповедник-приют.

Крылья волю почуяли,

Если взлетали, вы знаете!

Небо, воля и крылья,

И ветры манили меня.

19

Ведь глухие сердца

Не сумели лишить меня памяти -

Чем я жил и живу,

Буду жить до последнего дня.

Запах желтых ракит.

...За последними, может, метелями,

Там, в суровом краю,

Если слышишь меня,

Ты поймёшь,

Для кого на земле,

Окантованной пихтами-елями,

Пишет тайные знаки,

Шипя по периметру, дождь.

Время жёлтых ракит...

Как мы поздно становимся мудрыми,

Так нелепо приветствуя

Мыслей не наших полон.

Лики храмов бревенчатых,

Слушайте голос заутрени:

Возвратилась душа моя

К вам,

На последний поклон.

* * *

Отшумела весёлая роща.

По индеви - копоть.

В обеззвученной серости

Низко кружат сизари.

Тихий облачный край,

Сколько ж мне ещё

Крыльями хлопать,

Чтоб до первой звезды

До своей

Дотянуть, до зари?

Скоро в поле и в рощу

Шарахнется ветер кручёный,

На широтах судьбы,

На долготах звеня на крутых.

Шумовые метелицы -

Белые птицы Печоры

Полетят,

Ослепляя

глаза поездам Воркуты.

И по улицам

Древним вечерним -

Прохожие редко.

Вологодские храмы

Оденутся в белый наряд.

И пойду я один

На вокзал,

На восточную ветку,

Пассажирский встречать,

Проходящий «Свердловск - Ленинград».

20

Знаю точно:

Не встречу ни друга в окне,

Ни соседа.

Растерялись, разъехались...

Мало ли -

Лет пятьдесят.

И назад побреду,

Воротник приподняв,

Непоседа.

Всё никак не доеду домой,

По стране колеся.

* * *

Плачу я, что ли,

Листвою осеннею наземь...

Что-то привиделось,

Что-то припомнилось мне...

Поле ты, поле,

Единственный свет мой

И праздник!

Тени дождей,

Отражённые в давнем окне.

К ним припаду,

Чтобы памятью

Здесь отогреться.

И загудят

Мне в зелёных полях

Поезда! И зазвенят

Проржавевшие

Старые рельсы,

Что заросли

И теперь не ведут никуда...

* * *

Всё прозрачнее

Верб купола.

Что-то рвётся во мне,

Что-то ропщет.

Может, юность

Внезапно взошла,

Словно месяц

Над дальнею рощей?

Кто ты? Где?

Отзовись... Не молчи.

Здесь душа

Что-то ищет незряче:

То ли кто-то

Забытый

Кричит,

То ли кто-то,

Отвергнутый,

Плачет.

21

* * *

– Душа моя,

О чём жалеть?

Так много здесь

Прошло бесследно -

На этой горестной земле,

На рубеже моём последнем...

– О том,

Что билось и рвалось,

О том, что плакало и пело,

О жизни,

Что любил до слёз

Так тяжело и неумело.

* * *

Дни мои

Давние,

Словно под сердцем

Осколки.

Гляну в былое:

Как трудно

Прожил на земле!

Что-то забылось...

И всё-таки

В памяти столько,

Что для другого

Хватило б

На тысячу лет.

Прежде,

Чем стану землёй,

Поклонюсь троекратно

Отчему полю,

К которому

Болью приник.

Ты не поток,

Уходящий в меня

Безвозвратно, -

Входишь,

Навек превращаясь

В горючий родник.

Мир мой осенний,

Отрада моя и спасенье,

Видишь -

Над лугом

Над бывшим

Туманный платок...