Спекулянтъ
Шрифт:
Омельянчук заметил направляющегося к нему сына купца Черникова. "Повзрослел мальчишка, после случая с молнией. И взгляд изменился - как дробовик заряженный навел" - заинтересованно, взглядом бывалого охотника, отметил он.
– Здравствуй, дядька Архип.
– И тебе не хворать.
– Куда мальчонку-то отправил? Побежал, как ошпаренный.
Городовой замялся. Оглянувшись по сторонам, горячо зашептал:
– Шнеера за микитки брать будут. А у меня бумаг евойных полно.
– Продать решил?
– Ну, да. Сейчас все купцы
Теперь задумался уже Денис. Наказать Шнеера и помочь отцу - дело хорошее, но не хотелось, чтобы страдали посторонние. Да и городовой был ему симпатичен - никакого сравнения с родными ментами. За неделю, проведенную здесь, Денис успел оценить профессиональные качества рядового стража. А о человеческих ему рассказывал Федька. И про то, что подношений не принимает, и как босоту леденцами с невеликого жалованья угощает...
– Слушай внимательно, дядька Архип - два раза повторяться не буду. Все, что продашь поутру, в обед откупишь обратно. Когда давать будут не полтину, а по двадцати, может даже по десяти, копеек за рупь бумаги. Откупишь на все деньги. Но, к концу торгов, чтоб ни одной бумаги у тебя не осталось! Запомнил, дядька, не напутаешь?
– Денис дождался ответного кивка ошеломленного городового.
– Но, чтоб ни одной живой душе, иначе - пиши, пропало!..
Биржа не гудела, нет. Она орала и вопила, как ведьмы на шабаше в Вальпургиеву ночь. Обезумевшие маклеры судорожно размахивали руками и пытались перекричать друг друга охрипшими голосами. Как только стало известно содержание курьерского выпуска "Вестника", фондовый отдел превратился в вавилонское столпотворение. К обеду торги по бумагам "Юго-восточного товарищества" прекратились - покупателей не было.
Председатель биржевого комитета Яков Моисеевич Левензон счастливыми глазами смотрел на обрывок телеграфной ленты, доставленной срочным посыльным. Телеграмма была подписана его давнишним агентом. Журналист-проныра, печатавшийся под псевдонимом Северский, имел прямые источники в высших кругах. Текст депеши расплывался перед глазами и читался урывками: "Высочайшие извинения...банкир Поляков... зпт... его товарищи облыжно оболганы... принят Зимнем дворце... тчк... обласкан императорскими милостями...".
Он протянул телеграмму своему собеседнику, маленькому господину с хитро бегающими глазками и редким пробором на лысеющей голове.
– Что скажешь?
Ответ последовал практически мгновенно:
– Надо начинать скупку. Когда все спохватятся, будет поздно!
– Ты выяснил, кто это затеял?
– Пока нет, но... сейчас это уже неважно.
– Ты, Абрам Иосифович, кому-то дорогу перешел.
Шнеер с показным безразличием пожал плечами. Мешковатый костюм сморщился еще сильнее, подчеркнув узкие плечи владельца.
–
С этими словами он кивнул на депешу.
– Повезло...
Последние часы градус настроения председателя биржевого комитета был на точке замерзания. Он успел скинуть малую часть принадлежавшего ему пакета акций "Юго-восточного товарищества" по семьдесят пять копеек. В последние минуты не давали даже и пятнадцати. Убытки исчислялись тысячами. И вот он - нежданный и радостный поворот. Мозг прожженного спекулянта защелкал деревянным стуком бухгалтерских счет.
– Подойдешь к Лазарю Соломоновичу и скажешь, чтобы начинал скупать. Только, действуйте очень осторожно. Нашим - ни звука!
Молча кивнув, Шнеер бесшумным шагом покинул кабинет, плотно притворив за собой тяжелую дверь.
Через час текст телеграммы стал известен последнему бродяге в городе. Акции "Юго-восточного товарищества" шли за полтора номинала от прежнего и уверенно двигались к двум рублям. К полудню следующего дня эксперты - криминалисты полицейского управления Уфимского губернии выдали заключение о подложности специального выпуска "Биржевого вестника" и телеграммы, подписанной журналистом Северским. "Юго-восточное товарищество" рухнуло на шестьдесят пять копеек за рубль номинала.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
"Глава нефтяного холдинга "ЮКОС" Михаил Ходорковский встретился в Кремле с президентом Дмитрием Медведевым. Подробности беседы нашим корреспондентам неизвестны, но биржа отреагировала резким снижением курса акций...".
Тусклый свет керосиновой лампы с трудом отгонял угрожающие тени, чьи бесплотные лапы жадно тянулись к столу. Волчий вой, прилетевший вместе с ветром из-за городских окраин, вызвал в ответ яростный лай дворовых собак. Монотонный шум дождя на мгновенье прервался раскатами грома. Яркая вспышка молнии, осветив на секунду кабинет, добавила красок к картине " Дележ добычи после разбойничьего набега". Именно такое чувство рисовало воображение при виде двух мужчин, подводящих итоги биржевой спекуляции.
– Итак, батя, давай считать.
Денис выкладывал на полированную поверхность стола плотные пачки ассигнаций.
– Может, в банк сдадим, под охрану?
– неуверенно спросил Иван Кузьмич.
– Ведь страсть, какие деньжищи!
Он испуганным взглядом смотрел на растущую гору.
– Чтобы каждая собака в городе знала, сколько у тебя денег неизвестно откуда взялось?
– И то верно. Да, чуть не забыл!
– Купец хлопнул себя по лбу.
– Дядька Архип, городовой наш, низкий поклон тебе передавал.