Спекулянтъ

Самохин Валерий Геннадьевич

– Посоветоваться хочу. Высвободился небольшой капитал и думаю вложить его в железнодорожную концессию. Как ты на это смотришь?

Смотрел Денис крайне отрицательно - вложение долгосрочное, а финансовый кризис ожидался менее через два года. Сказать, что об этом написано в учебнике по экономике выпуска две тысячи лохматого года, он, по известным причинам, не мог. Пришлось импровизировать.

– Могу другое предложить, Павел Михайлович. В ближайшее время будут в цене активы Рокфеллера и братьев Нобелей. Месяца через четыре можно будет переложиться

в один европейский фонд. К концу следующего года все свободные средства рекомендую переводить в наличное золото.

Денис взял в руки бутылку сухого белого вина и разлил его по фужерам - молчаливый упрек Юлии не остался незамеченным.

– Ждешь обвала на рынках?
– догадался купец.
– Что же, на то оно и похоже. Слишком хорошо было все последнее время. Скорее всего, придется последовать твоему совету. Говорят - да я и сам это вижу - что ты никогда не ошибаешься.

– У меня тоже есть просьба: требуется грамотный управляющий для одного проекта.

– А что за проект?
– заинтересовался Рябушинский.

– Беспроводные средства связи. Передача изображения на расстояния и ... еще кое-что.

– Интересно, - протянул Павел Михайлович.
– Про это я еще не слышал.

– Господа финансисты, - вмешалась в беседу Юлия.
– Предлагаю на время забыть о делах и пообедать, пока все не остыло.

Она приподняла крышку фарфоровой супницы и с наслаждением вдохнула пряный аромат осетровой солянки.

– Ух, как вкусно пахнет! Разливайте же скорей - у меня от ваших разговоров аппетит скоро пропадет...

Дальнейшая беседа носила исключительно светский характер. Обсудили все политические новости, в которых молодой человек был не очень силен, новую парижскую моду и столичные сплетни. Здесь солировала Юлька. Молодой человек рассказал несколько бородатых анекдотов имевших несомненный успех, после чего обед приблизился к своему завершению: времени до отправления поезда было в обрез.

По дороге на вокзал девушка известила своего дядю о новом кадровом решении. Рябушинский от души рассмеялся и похлопал Дениса по плечу; жест мужской солидарности толковался однозначно - привыкай, не то еще будет.

Проводив до вагона московского гостя, отправились домой. В тряском холодном экипаже Юлька привычно укусила Дениса за мочку и ласково пригрозила:

– Домой приедем - за все ответишь!

Молодой человек пожал плечами:

– Pourquoi pas?

Возражений не последовало. 

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Москва. 15 апреля. 2009 год.

"Главный тренер сборной России по футболу Арсен Венгер заявил в своем интервью, что Криштиан Рональду отстранен от тренировок за систематическое нарушение спортивного режима..."

( газета "Спорт - экспресс") 

*** 

Петербург - Париж. Октябрь. 1897 год. 

Берлинский экспресс отходил в полночь и командированный

сотрудник торгового дома приехал на вокзал заблаговременно, чтобы не зависеть от капризных столичных извозчиков. Как и многие другие пассажиры, оставшееся до отправления поезда время он проводил незатейливо: купил свежих газет в дорогу, выпил чашечку турецкого кофе, пересчитал голубей, снующих под ногами в ожидании горсти семян подсолнуха, и бесцельно побродил по перрону.

Когда пыхтящий черным дымом паровозик подал состав и объявили посадку, желание у Исайи было только одно: поскорее добраться до купе и упасть на мягкую полку. Под мерный стук колес он еще раз прокрутил в памяти события прошедшего дня, круто изменившего его жизнь. В этом Исайя не сомневался.

Двенадцать лет назад, маленький еврейский мальчик впервые услышал страшное слово: погром. Небольшой, уездный городок южных окраин империи в одночасье превратился из тихого захолустья в кромешный ад.

Известный душегуб, с незамысловатой кличкой Жид, всего неделю как вернувшийся с каторги, вырезал семейство местного судьи, пятнадцать лет назад выписавшего ему билет в Сибирь. В обед по городку поползли слухи, перемежаемые угрозами и проклятьями, и местная еврейская община спешно закрывала винные лавки, аптеки и магазинчики.

Вечером, тысячная толпа, пьяная от вина, ярости и собственной безнаказанности, принялась за нелегкий труд восстановления справедливости. Вдребезги разлетались осколками витрины, пухом из разодранных перин покрывались мостовые, а многолетний коньяк мешался с молодым портвейном в осипших от крика глотках.

В меняльную лавку Аарона Либмана вломилось несколько совершенно трезвых погромщиков. Незлобно стукнув по макушке хозяина, бросившегося к ним с умоляюще заломленными руками, они деловито разделились. Двое из них направились в незаметную конторку под лестницей - там находился сейф; остальные поднялись в спальные покои на втором этаже.

Десятилетний Исайя забился под приемную стойку и заткнул уши, чтобы не слышать рыдающих стонов старшей сестры. Худенькое тельце окаменело от сдерживаемой судороги, а из прокушенных губ медленно скользнула на подбородок алая змейка крови.

Мир стал другим. В этом мире появились боль и несправедливость, но исчез страх - он ушел вместе с детскими играми и спешно покинутым городком.

Уже тогда он понял, что есть только один способ избежать в дальнейшем пережитого ужаса: нужна была власть. И случай, который поможет вознестись на самые вершины. Но для этого мало было просто ждать - следовало готовиться, чтобы не оказаться застигнутым врасплох.

Исайя готовился. После классных занятий в гимназии он яростно штудировал хитрую науку биржевых спекуляций. Трижды в неделю, по два часа за раз, брал частные уроки французского и английского. Немецкий язык в семье потомков переселенца - деда Аарона Либмана - знали все. В шестнадцать лет, экстерном сдав экзамены, молодой человек уехал за границу - поступать в Берлинский политехнический университет.