Спекулянтъ
Шрифт:
Купец первой гильдии Севостьянов, дородный широкоплечий мужчина с кривым носом и багровым лицом, привычно крикнул в открытую дверь кабинета:
– Тихон! Водки мне принеси! И поживей!
Основной акционер и, по совместительству, управляющий Первого Купеческого банка находился в радостном предвкушении. Нежданная радость настойчиво требовала горячительного
– Нет его, Пал Трофимыч!
– донесся из приемной ломкий юношеский голос.
– Опять у гимназисток пропадает.
Родной племянник купца, принятый на должность секретаря по настойчивой просьбе сестры, никогда не упускал возможности напакостить первому помощнику управляющего.
– Выгоню, ко всем чертям!
– разозлился Севостьянов.
– И тебя вместе с ним!
В дверях возникла худая нескладная фигура, обиженным голосом заявившая:
– А меня-то за что? Я свою службу справно несу.
– Где водка? Тьфу, ты, совсем мне голову задурили! Отчеты где?
Племянник ответил невозмутимым тоном:
– На столе у вас лежат, где же им еще быть?
Немного поостыв, купец миролюбиво продолжил:
– Штофчик мне принеси. И поснедать прихвати. Вот еще что. Подготовь передачу векселя Петербургскому Коммерческому банку.
Неудачи последних месяцев остались позади. Громадный кассовый разрыв в десять миллионов рублей был застрахован надежным, пятимиллионным векселем торгового дома "Черников и сын". Теперь слухи о плачевном состоянии банка утихнут моментально.
В письме торгового дома был вежливый отказ от подписки, но, в свою очередь, был предложен заем на очень даже приличных условиях. Проверенный агент донес, что г-н Черников ищет надежных вложений, а не рискованных операций. Тем более, что из-за затишья на хлебном рынке, у него высвободился значительный капитал...
Секретарь бесшумно вошел в кабинет, неся в руках поднос с графинчиком, обложенным льдом и закуской.
– Ух, хорошо пошла!
– блаженно зажмурился Севостьянов, опрокинув вместительную чарку.
– Чего глаза вылупил? Иди работай!
Племянник, недовольно шмыгнув носом, прикрыл за собой дверь.
Через три дня пройдут первые размещения акций нового акционерного общества
" Ариадна". Бумажно-прядильная фабрика на 115000 веретен, купленная за пятьсот тридцать семь тысяч рублей, должна была, по примерным расчетам, принести чистой прибыли не менее миллиона. Бумагомараки получили первый гонорар, и скоро последует завершающий аккорд...
– Выгоню мерзавца!
– вслух произнес купец, наливая вторую чарку.
– Время обеденное, а он до сих пор не на службе...
– Имя, фамилия, сословие? Место работы?
Допрос вел высокий, одетый в цивильное жандарм. Жесткие, злые глаза вонзались в душу подпольщика, выворачивая нутро липким, противным
– Когда впервые начал подрывную деятельность?
Молодой полицейский, с черными, непослушными вихрами, зловеще поигрывал дубинкой, постукивая себя по ладони. Казалось, еще миг, и орудие опустится на беззащитную голову несчастного революционера.
– На каком основании вы произвели арест?
– с трудом задали вопрос непослушные губы. В ответ, в нос уткнулась пачка листовок, пахнущая свежей типографской краской...
Еще никогда Тихону Мартынову не было так страшно. До сегодняшнего дня жизнь мерно катила по наезженной колее. Денежная служба в банке, модные салоны, ресторации и веселые девицы. Что нужно еще для счастья молодому человеку?
Полгода назад Тихону захотелось острых ощущений. Случай не заставил себя долго ждать - давний студенческий приятель пригласил на собрание подпольной ячейки. С громким названием: "Молодые патриоты России". Леденящие рассказы о зверствах в застенках Особого жандармского корпуса, наставления опытных товарищей, как обнаружить слежку, перевозка запрещенной литературы - все это добавляло перчику и будоражило кровь.
И дернул же его нечистый, именно сегодня вызваться курьером. Нет, безопасная дорога на Сормовский завод была известна до мельчайших подробностей, и давно обкатана старшими товарищами. Но, в той самой подворотне с проходным двором, где нужно было проверяться от возможной слежки, его ждали.
И повезли его не в отделение, а на конспиративную квартиру. Это означало только одно: будут вербовать...
– Сколько человек в вашей ячейке? Как зовут руководителя? Кому должен был передать листовки?
Высокий жандарм приблизился вплотную и захватил лацканы пиджака сильными руками. Без особых усилий, он приподнял Тихона и резко отпустил. Шаткий стул, развалившись от неожиданности, опрокинул подпольщика на пол.
– Ты спать сюда пришел?
– болезненно вонзился в бок ботинок.
Старший жандарм скривил губы в презрительной усмешке, а молодой обидно рассмеялся.
– Я требую адвоката!
– из последних сил выдавил Тихон.
– Слышишь, Федор, какой нынче революционер грамотный пошел? Адвоката им подавай!
Высокий жандарм склонился на лежащим подпольщиком и зловещим шепотом спросил:
– А может тебя в камеру к уголовникам отправить? Они любят таких молоденьких, с нежной кожей.
Схватив Тихона за воротник, он одним движением вздернул его с пола и подтянул к своим страшным глазам.
– Отвечай, сука, когда тебя спрашивают!
Через минуту, плача и размазывая сопли рукавом, Тихон рассказал все. Все, что знал, и о чем только догадывался. И про ячейку, и про московских курьеров, и... про банковские аферы. Последние, как ни странно, заинтересовали жандарма больше всего. Подписывал не читая какие-то бумаги. А в самом конце допроса случилось чудо: старший жандарм предупредил его, что в ближайшие дни он будет под домашним арестом.