Шрифт:
Роберт ШЕКЛИ
СПЕЦРАЗДЕЛ ВЫСТАВКИ
В это утро в музее было как-то непривычно пусто, отметил про себя мистер Грант, ведя миссис Грант через облицованный мрамором вестибюль. В данных обстоятельствах это было совсем не плохо.
– Доброе утро, сэр, - произнес пожилой, розовощекий служитель музея.
– Доброе утро, Саймонс, - ответил мистер Грант.
– Это миссис Грант.
Миссис Грант угрюмо кивнула и прислонилась к боевой пироге из Центральной Америки. Ее плечи были на одном уровне с плечами гребца из папье-маше, и куда шире. Глядя на них, мистер Грант на мгновение задумался - а
Он очень надеялся на Него. В случае неудачи он станет посмешищем.
– Добро пожаловать в наш музей, - сказал служитель.
– Я уверен в том, что посещение нашего музея доставит вам немалое удовольствие.
– Последний раз я была здесь еще ребенком, - ответила миссис Грант, прикрывая огромной ладонью зевок.
– Миссис Грант не очень-то интересуют следы минувшего, - пояснил мистер Грант, опираясь на трость.
– Мои занятия орнитологией тоже не производят на нее особого впечатления. И, тем не менее, она согласилась сопровождать меня при посещении спецраздела выставки.
– Спецраздела, сэр?
– удивился служитель и заглянул в записную книжку.
– Я не уверен в том, что...
– Вот мой пригласительный билет, - сказал мистер Грант.
– Да, сэр.
– Служитель внимательно проверил протянутый ему билет, затем вернул его.
– Надеюсь, вы останетесь довольны, сэр. По-моему, последними, кто осматривал спецраздел, были мистер Карвер и его жена.
– Верно, - кивнул мистер Грант. Он был весьма неплохо знаком с этим кротким лысоватым Карвером. А его тощая, вечно ворчливая жена, отличавшаяся ярко-рыжими волосами, была старой подругой миссис Грант. Спецраздел выставки, по-видимому, оказался очень эффективным средством, ибо после его посещения Карвер откровенно повеселел, и работа стала просто спориться у него. Спецраздел выставки, безусловно, был куда более эффективнее в деле улаживания конфликтов, чем консультации по вопросам семейной жизни, психоанализ, психотерапия или даже простая взаимотерпимость.
Это было совершенно уникальным начинанием музея. Администрация музея была очень довольна, когда его завсегдатаи были веселы и энергичны, ибо только в этом случае они могли всецело отдаваться пропагандируемым музеем наукам. К тому же, спецраздел выставки имел большое общеобразовательное значение и восполнял существенный пробел в экспозиции музея.
Широкая публика ничего не знала о существовании спецраздела, поскольку общественность была чрезвычайно консервативна к инновациям музея, диктовавшимся научной необходимостью. Да иначе и не могло быть, отметил про себя мистер Грант.
Служитель извлек из кармана ключ.
– Непременно верните его мне, сэр, - предупредил служитель.
Мистер Грант кивнул и повел миссис Грант дальше, мимо стеклянных ящиков с уссурийскими тиграми и огромными гималайскими медведями, мимо буйволов с остекленевшими глазами и семьи оленьей, навечно застывших в то время, когда они щипали траву.
– Сколько все это будет продолжаться?
– спросила миссис Грант.
– Совсем недолго, - ответил мистер Грант, помня о том, что спецраздел был знаменит непродолжительностью пребывания в нем.
– Мне должны доставить
– И к тому же у меня важные дела.
Проходя с нею мимо зубра и пятнистого оленя, мистер Грант на мгновение задумался над тем, какие же именно важные дела были у его жены. Ведь интересы миссис Грант, казалось, сводились днем к телевидению, а вечерами - к кинофильмам. И, конечно же, к этим ее заказам!
Мистер Грант вздохнул. Было совершенно ясно, что они совершенно не подходили друг другу. Подумать только, он, невысокий, даже хрупкий мужчина с высокоразвитым интеллектом женился по собственной воле на женщине такого атлетического сложения и с куриными мозгами. Но такое случалось и с другими. С доктором Карвером, например.
Мистер Грант ухмыльнулся украдкой, припомнив закон притяжения противоположностей. Закон, бывший не столько практичным, сколько романтичным. Неужели все его занятия орнитологией ничему его не научили? Разве малиновка - пара могучему кондору? Да ведь это просто абсурд! Насколько было бы лучше, если бы он решился вступить во французский Иностранный легион, промотал бы свое наследство в необузданных оргиях или подался бы в какое-нибудь совсем дикое племя в качестве шамана. Такое можно было бы вполне пережить, со временем свыкнуться. Но такая женитьба? Никогда. Во всяком случае, не с миссис Грант, несмотря на все ее прелести.
Естественно, надеяться оставалось только на спецраздел выставки.
– Сюда, - пробормотал мистер Грант, направляя жену в неожиданно возникший проход между двумя стеклянными кубами.
– Где же эта экспозиция?
– недовольно повысила голос миссис Грант. Мне нужно быть дома, чтобы получить заказы.
– Здесь, совсем рядом, - сказал мистер Грант, подводя ее к двери с ярко-красной надписью: "ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН". Он снова задумался над тем, какие именно заказы должны быть доставлены ей сегодня. Казалось, она делает грандиозное количество заказов. И посыльные зачастую оставляют в пепельнице окурки дорогих сигар.
– Вот мы и пришли, - сказал мистер Грант. Он отпер обитую железом дверь и они прошли в просторный зал. Обстановка в нем изображала поляну в джунглях. Прямо перед ними располагалась хижина с крышей из тростника. Чуть поодаль - другая хижина, поменьше, наполовину спрятанная в кустах.
На покрытой густой травой земле праздно валялись несколько дикарей, лениво переговариваясь друг с другом.
– Да ведь они живые!
– воскликнула миссис Грант.
– Конечно. Это, понимаешь, новый эксперимент в области описательной антропологии.
Здесь же была древняя сморщенная старуха, которая подбрасывала щепки в потрескивавший под огромным глиняным котлом огонь. В котле что-то булькало.
Заметив чету Грант, дикари поднялись на ноги. Один из них сладко зевнул и потянулся. Раздался легкий треск в суставах.
– Потрясающие парни, - прошептала миссис Грант.
Мистер Грант согласно кивнул. Это не могло ускользнуть от ее внимания.
Рядом с дикарями на земле валялись разукрашенные деревянные мечи, длинные копья, острые ножи из бамбука. Зал был наполнен беспрерывным щебетаньем, изредка прерываемым возбужденным кудахтаньем. Время от времени какая-то птица издавала сердитое гоготанье, другая что-то трубила в ответ.