Спецназ

Штадлер Коос

Мы взлетели и еще до заката пересекли реку Кунене в Анголе, пока еще видимость была хорошей. Вик и я находились в первой «Пуме», а Невеш и Да Коста следовали за нами во второй. Пока было еще достаточно светло, мы держали двери открытыми и помогали пилотам наблюдать за небом в поисках вражеских самолетов, но все было тихо. Когда стало слишком темно, двери были закрыты, и пилоты переключились на очки ночного видения.

Место высадки находилось примерно в 40 км от железнодорожной линии в труднопроходимой пустынной местности к югу от Каракуло, — небольшого поселения на равнине между Намибом и перевалом Серра-да-Леба. Для высадки обеих групп мы назначили одну площадку, так как она должна была служить как основным

пунктом сбора на случай нештатных ситуаций, так и тайником для наших предметов снабжения. Здесь группы разделялись, чтобы выйти в свои различные районы цели, — идея состояла в том, чтобы охватить как можно более широкий участок железнодорожной линии. Каждая группа должна была установить по три заряда на расстоянии пяти километров друг от друга. Все заряды должны были сработать в течение 30 минут после взведения, однако устанавливались с разным временем задержки с тем, чтобы они «ожили» в различное время на протяжении следующих шести недель, в готовности сработать под первым же дизель-электрическим поездом, который над ними пройдет.

Площадка высадки, расположенная в травянистой долине между пологими хребтами, выбиралась со всей тщательностью. Луна приближалась к первой четверти, и пилоты довольно легко нашли это место. Высадка прошла без каких-либо сбоев. Пока вторая «Пума» кружила над окрестностями, мы с Виком быстро выгрузили рюкзаки, мешки с водой и ящики с запасами для тайника. Затем мы вели наблюдение, пока тот же порядок действий выполнял второй борт.

Как только вертолеты ушли, мы заняли оборонительную позицию вокруг площадки высадки и стали ждать, внимательно прислушиваясь к любым звукам, которые могли бы свидетельствовать о присутствии врага или местного населения. Для меня это всегда было наихудшей частью любого боевого развертывания. Когда шум вертолетов затих вдали на юге, и ночная тишина после поднятой пыли стала почти осязаемой, меня охватило чувство одиночества, однако подобные мысли я придерживал при себе, так как до рассвета предстояло еще многое сделать.

После часа прослушивания мы подошли к куче запасного снаряжения и начали укладывать в тайник упаковки и мешки с водой. Это была медленная, кропотливая работа, так как для каждого предмета мы должны были вырыть отдельную яму, закопать его и замаскировать. Затем точное положение тайника тщательно фиксировалось с помощью эскиза с указанием направлений и расстояний относительно различных объектов и местных предметов в этом районе. Все это время один из нас должен был находиться на возвышенности вдали от места действия, чтобы прислушиваться к любому звуку приближающегося врага.

С первыми лучами Солнца мы закончили работу. Обе группы заняли отдельные позиции на возвышенности, откуда открывался вид на район высадки. Хорошо замаскировавшись и ведя наблюдение за маршрутами подхода, мы прождали весь день, каждый час связываясь по ОВЧ-радиостанции с другой группой, чтобы убедиться, что все в порядке. Все было тихо, и ближе к вечеру мы решили той же ночью начать выдвижение к объекту диверсии. С последними лучами Солнца Невеш вышел к тайнику, чтобы убедиться, что он не потревожен и все еще хорошо замаскирован.

Мы с Виком должны были выйти в район к западу от Каракуло, а Невеш и Да Коста уходили на 20 км дальше на восток. Я не ожидал, что переход окажется таким утомительным, как это было в ту первую ночь. Мой рюкзак весил более 85 кг, что было больше моего собственного веса, и мне потребовались значительные усилия, чтобы взвалить его на спину и встать. В качестве основного оружия у меня был венгерский автомат AMD-65, — модифицированная версия русского автомата АКМ, в то время как Вик было вооружен бесшумным оружием, MP5 SD.⁸⁰ В малых разведгруппах спецназа стало типовой практикой в качестве основного вооружения иметь обычное (без глушителя) огнестрельное

оружие и оружие с глушителем. В качестве дополнительного оружия каждый оператор брал пистолет по своему выбору. Кроме того, я взял на себя обязанность вести ориентирование, что и продолжал делать во время последующих операций, поскольку это был навык, который мне нравилось практиковать и который, как я полагал, отточил до высокого уровня совершенства. Но в этой первой операции ориентироваться на труднопроходимой горной местности оказалось очень трудно, при этом приходилось одновременно использовать тактику патрулирования и способы противодействия выслеживанию.

К полуночи, пройдя всего два километра, мы уже смертельно устали и решили перебраться в укрытие и отдохнуть. С первыми лучами Солнца я поднялся на вершину горы и весь день наблюдал за происходящим, пока Вик оставался рядом со снаряжением. Со своего наблюдательного пункта я мог видеть наш маршрут, протянувшийся на север через бесплодную сельскую местность. Местность была пересеченная, и я понял, что нам нужно ускорить темп передвижения, в то же время сохраняя нашу драгоценную воду.

Двигаться мы начали ближе к вечеру, используя оставшееся время дня, чтобы наверстать упущенное время, и договорились пройти этой ночью десять километров, хотя я и понимал, что это будет нелегко. Но в долинах между горными хребтами идти оказалось сравнительно легче, и наконец, мы перешли на ровный шаг.

Однако мне не суждено было довести свою первую операцию до конца. Ранним утром, пройдя бoльшую часть намеченного на эту ночь маршрута, я наступил на рыхлый камень и сильно растянул лодыжку — ту самую, которую повредил в ночном бою в составе 53-й разведывательной роты спецназа в Нконго годом ранее. Я скатился вниз по склону вместе со всем своим снаряжением, и в тот момент, когда мне удалось освободиться от тяжелого рюкзака, понял, что выбыл из игры. Через несколько минут моя лодыжка распухла, и как бы мы ее ни перевязывали, она не помещалась в моем ботинке. Не было даже речи о том, чтобы она выдержала вес снаряжения.

Затруднительное положение, в котором я оказался, оставляло нам мало вариантов. Эвакуация вертолетом так близко от Каракуло определенно означала бы демаскировку, но Вик не смог бы вынести все снаряжение и закончить работу в одиночку. Единственный выход заключался в том, чтобы Вик присоединился к другой группе, пока я ожидал бы в этом районе. Поэтому было принято решение, что вторая группа перейдет на нашу позицию, после чего мы перераспределяли снаряжение так, чтобы вновь сформированная группа из трех человек — Невеш, Да Коста и Вик — могла унести пять зарядов. Я останусь на месте до их возвращения.

К счастью, Невеш и Да Коста, проделав примерно такой же путь, что и мы, находились не далее чем в четырех километрах к востоку от нас. Выйдя на связь с тактическим штабом, мы организовали встречу на видном месте неподалеку от нас, и ближе к вечеру Вик вышел им навстречу и привел их к нашему укрытию.

Я оставил для себя достаточно пищи и воды, чтобы продержаться еще семь дней, а остальное отдал Вику, оставив себе радиоприемник. Группа также взяла у меня одну «Кирку» и достаточно «Раствора» для создания еще одного подрывного заряда, — между собой они все еще могли бы распределить пять зарядов.

Наконец, на рассвете они исчезли в сумерках. После шума и суеты при перераспределении снаряжения я решил найти новое укрытие и перебраться в него, где буду чувствовать себя в бoльшей безопасности. Я разрезал свой ботинок и просунул внутрь него стянутую ремнями ногу, а затем обернул все это детонаторной лентой (исключительно прочная клейкая лента, используемая при подготовке подрывных зарядов). Движение было медленным и болезненным, но мне удалось преодолеть около километра и устроиться в хорошем укрытии на полпути вверх по склону горы.