Спецназ
Шрифт:
У этой истории был счастливый конец, о чем я узнал несколько месяцев спустя, когда посетил операционную госпиталя 10-го сектора в Ошакати. Женщина потеряла ногу, но ей сделали протез, на который она очень хорошо реагировала. Ребенок был временно усыновлен одной из медсестер и отправлен в школу в Ошакати. После выздоровления матери дали работу в лазарете — помогать и обучать пациентов, которые потеряли конечности и должны были адаптироваться к искусственным протезам. Ей также разрешили навещать свою семью в Ондживе.
7
Конец эпохи
Принятие
Карлос Кастанеда, «Путешествие в Икстлан».
Удивительно, как часто мы становимся связанными с людьми еще до того, как познакомимся с ними лично. Главный сержант-майор 31-го батальона был бывшим военнослужащим разведывательно-диверсионного отряда спецназа, и часто рассказывал нам о жизни в РЕККЕ и о некоторых личностях, с которыми он там познакомился.
Неизменным фаворитом его рассказов был некий Дидис, которого он якобы и завербовал в РДО и который стал легендой спецназа. По словам сержант-майора, Андрe «Дидис» Дидерикс и его напарник, парень по имени Невеш, действовали только на стратегическом уровне, выполняя особо секретные, касающиеся государственной безопасности, задания далеко за линией фронта.
Я внимательно слушал, как сержант рассказывал о своем опыте, полученном во время службы в спецназе. Всякий раз, когда он рассказывал нам о Дидисе и малой разведывательной группе, я засыпал его вопросами. Сержант часто убеждал меня найти способ связаться с Андрe, пройти отбор в РДО, чтобы я мог попасть в состав малых групп спецназа, но в то время я был слишком молод и неопытен, чтобы рассматривать это предложение всерьез, — и, кроме того, я любил каждый миг общения с бушменами.
Тогда я еще не знал, что этот легендарный человек, которая к концу своей военной карьеры будет награжден двумя высшими наградами за храбрость — серебрянным и бронзовым «Крестами Почета», — станет моим товарищем и близким другом. Для меня он стал олицетворением мастерства, преданности и бесстрашия.
Те дни в 31-м батальоне были лучшими из тех, на которые только мог надеяться любой молодой солдат. Мы участвовали в одной операции за другой, постоянно накапливая боевой опыт. Через две недели возвращения в «Омегу» с боевого выхода мы уже готовились к следующему выходу. В Форт Фреслик мы вырабатывали новые приемы и способы ведения боевых действий, испытывали новое снаряжение и новые уловки, чтобы обмануть своего врага.
Единственный способ сравниться в африканском буше с такими партизанскими силами, как СВАПО, — это жить настолько же близко к природе, как и они, и обыгрывать их в их собственной игре. У меня сложилось твердое убеждение, которого я придерживаюсь и сегодня, что повстанческие силы в плотном буше южной Анголы и Замбии невозможно победить за счет огневой мощи, — по крайней мере, не только за счет ее. В конце концов, на что направлять огневую мощь, если враг постоянно находится в движении или «убегает сегодня, чтобы сражаться на следующий день», как это часто происходило у нас?
Поэтому мы стали специалистами в применении подобной же тактики, — во всем, от бесшумного передвижения, подкрадывания, выслеживания и противодействия следопытству, до способов патрулирования и навыков действий в бою. Мы также стали мастерами в разведке, просто потому, что мы занимались этим изо дня в день. Когда мы не находились на боевом
Оглядываясь сегодня назад, могу честно сказать, что я никогда не встречал настолько тесно сплоченного, преданного и профессионального подразделения, как разведывательный отряд 31-го батальона. Конечно, я не могу сравнивать разведгруппы 31-го батальона с другими профессиональными подразделениями, такими как разведчики 32-го батальона, или даже с подобными специализированными подразделениями за рубежом, но, учитывая, что остаток своей армейской карьеры я прослужил в РЕККЕ, то могу сравнить их с лучшими разведгруппами южноафриканского спецназа. Я безмерно горжусь тем, что мне выпала честь быть частью такого уникального коллектива. Это был чрезвычайно ценный опыт обучения, который заложил основу для моей последующей карьеры в войсках специального назначения.
В конце 1981 года истек срок моего краткосрочного контракта, и моя военная карьера на некоторое время отошла на второй план. К тому времени мой отец и два старших брата приняли сан и служили в своих церковных общинах. Когда истек срок моего контракта с Силами обороны ЮАР, я должен был принять решение о своей будущей судьбе. Моя семья все настойчивее уговаривала, чтобы я пошел по стопам отца и двух братьев, поэтому, подав заявку на получение ученой степени по теологии в Стелленбосском университете, я в 1982 году поступил на первый курс.57
Во время учебы в Стелленбосе мне каждые каникулы удавалось ускользать — чтобы вернуться в «Омегу», в буш, к своим старым товарищам. Такие военные сборы приносили ценный опыт, но, что еще важнее, давали желанный отдых от монотонности учебы в университете. В первый год мне удавалось работать с Ксиватчей каждый раз, когда я возвращался в 31-й батальон. В 1983 году, в начале второго курса в Стелленбосе, когда я прибыл в подразделение на сборы, Ксиватчи вдруг не оказалось на месте.
Мне сказали, что он ушел в запой, сидя перед своей хижиной в «Омеге» со своими тремя маленькими детьми. В какой-то момент он так напился, что взял бутылку соляной кислоты, которая стояла рядом с пивом, и опорожнил ее. Через пять или шесть дней он умер. В госпитале в военном городке «Омега» он сполз с койки на газон, а когда уже не мог ползти, настоял, чтобы его вынесли на улицу — он отказался умирать в своей кровати.
ЧАСТЬ 3
Войска специального назначения
Жалость к себе не сочетается с силой. Образ мышления воина требует контроля над собой и в то же время призывает отказаться от себя.
Карлос Кастанеда, «Путешествие в Икстлан».
1
Отборочный курс в войска специального назначения
Хотя учеба в Стелленбосском университете и была сопряжена с приятным опытом и, в определенном смысле, являлась желанным перерывом после трех лет проведения разведывательных операций на границе, я понял, что мое призвание в другом. Я чувствовал в себе необходимость вступить в ряды РЕККЕ, и через год понял, что слишком часто отрывался от книг во время военных сборов.