Специальный агент высших сил

Зубко Алексей Владимирович

— Конечно, ты вправе ему отказать, — упрекнул я супругу, — но бить…

На этот счет у нее оказались свой взгляд и действие… результат которого четко отпечатался на моей щеке.

— За что? — переглянувшись с чертом, растерянно поинтересовались мы.

Ливия, обидевшись, отвернулась.

Принести извинение (знать бы еще, за что?) я не успел. В зал вошел морской царь. Именно вошел, а не вплыл, как все остальные подводные обитатели. Ибо размерами он превосходил любого из присутствующих как минимум раз в пять-шесть. Да и телосложение имел отличное как

от человекоподобных морских дев, так и от больше смахивавших на рыбин собратьев Уморяки. В кого он такой? Круглое плоское лицо с широко расставленными блюдцами глаз, лягушачьим ртом от уха до уха и парой вислых усов а-ля сом. Лишенная растительности голова крепится на длинной подвижной шее, сплошь покрытой толстыми валиками грубой кожи, и пребывает в постоянном движении, покачиваясь из стороны в сторону. Спина морского царя прикрыта сплошной пластиной костяного панциря, как мне сдается естественного происхождения, а выпуклая грудь и плоский живот — крупными чешуйками удивительного золотого оттенка с белесым узором на каждой. Длинные руки заканчиваются мощными клешнями, напоминающими манипуляторы трансформеров. Вокруг пояса из тела морского царя произрастают восемь толстых щупалец, прикрывающих кривые ноги до шишковатых колен. Ступни ног очень широкие, с длинными когтистыми пальцами, между которыми белеют перепонки.

— Царь… царяка… — прокатилось над группами верноподданных, которые при появлении монарха почтительно склонили головы.

Мы последовали их примеру.

Викинги преклонили колени, продемонстрировав завязанные мною бантики, веселенько смотрящиеся на красном фоне резиновых плавательных шапочек. Их рогатые шлемы остались на дракаре. Я с друзьями по русскому обычаю поклонился местному владыке в пояс. Баба Яга присела в глубоком реверансе, выставив из-под длинной юбки свою знаменитую костяную ногу и оскалив в улыбке свой не менее знаменитый клык. Но на морского владыку это не подействовало… по крайней мере сознания он не лишился.

— Как-то я иначе себе Посейдона представлял, — признался Дон Кихот, продемонстрировав знакомство с греческим пантеоном богов. — Более на человека похожим.

— А Посейдон и похож на человека, — со знанием дела ответил я. В отроческие годы мне частенько доводилось видеть его на Олимпе, куда я имел честь сопровождать Ламииру, в те времена носившую имя Афродита. Давно это было…

Морской царь приблизился к нам и произнес, обращаясь, по всей видимости, к Уморяке, широко при этом распахивая усеянный мелкими острыми зубами рот:

— Это те дары морские, которые принесла нам Червячакика?

— Сама така, — подтвердил морской муж.

— А почему их так много?

— Сикока принесяка, стока я доставляка сюдака.

— А морские дары последнее время скудны были — штормов давненько не было, морских битв тоже, — задумчиво произнес морской царь. — Слишком много гостей, а лучше бы блюд…

— Блюд… блюдяка… — загомонили морские девы и мужи, сфокусировав на нас свои взгляды.

Мне стало неуютно, и я непроизвольно начал просчитывать, сколько времени мне понадобится,

чтобы выхватить из-за спины меч-кладенец. Ерунда какая-то в голову лезет…

— Така сегодняка ж четвергяка, — зачем-то напомнил Уморяка.

— Четверг? — переспросил морской царь. — Точно.

— Таки четвергяка, — подтвердил Уморяка, сдержанно вздохнув. Я бы сказал, с облегчением.

— Значит, гостями будут все, — решил морской царь. И обратился к нам: — Осознаете ли выпавшую вам удачу?

— Осознаем, — за всех ответил я. — И очень польщены оказанной нам честью.

— Это правильно. Редко кто попадает сюда с земли в качестве гостя. Радуйтесь же дарованному вам шансу… А пока — приступим к трапезе.

Гости устремились к садкам с живой рыбой и принялись с азартом вылавливать ее и тут же пожирать, жадно разрывая на части.

— Фу, — побледнела Ливия. — Какая мерзость! Словно пираньи.

— Что поделаешь, — пожала плечами Баба Яга, — дикие люди, дикие нравы.

Ухватив меня за руку, Уморяка потянул к ближайшему садку, который, как я понял, должен был служить нашим столиком на сегодняшний вечер.

— Спервака едака, а потом самогоняка.

— Я сырую рыбу есть не буду, — заявила Леля.

— Девочки, тише, — попросил я сестру и жену. — Не стоит лезть в чужой женский монастырь со своей монашкой.

— Нужно запомнить хохму, — осклабился не очень удачно начинающий ангел-хранитель — При случае блесну.

— А жареные блюда здесь не подают? — склонившись к верхнему правому уху нашего провожатого, спросил я.

— Кака така?

— Ну, значит, приготовленные на огне.

— На огняка?

— Ну да, — подтвердил я, поражаясь его непонятливости. — В печи или на простом костре.

— Не-а. Порака едака, — напомнил он, все настойчивее дергая меня за рукав.

— А может, обратим язычников к огню истинной веры? — вкрадчиво поинтересовался черт, не сводя вожделенного взгляда с жемчужной мозаики.

— Это богоугодное дело, — согласился Дон Кихот, пытаясь нащупать отсутствующий меч. — Храм возвести, скромность, приличествующую созданиям божьим, привить…

— Черт, ты зачем народ на крестовый поход подбиваешь? — поинтересовался я.

— Это не я, это прорастающие в моей темной душе ростки светлого и чистого это… ну, как там его?..

— Лучше помолчи. Мародер!

— Это почему? Я ведь за правое дело…

— И пока мы это правое дело будем вершить, ты драгоценности выковыривать будешь.

— Так для всех…

— Едака, — напомнил Уморяка.

— Сам такое ешь, — отмахнулся черт. — Когда обещанная выпивка будет?

В это самое время в залу вплыли две морские девы, в одной из которых я узнал Жемчужинку. Хотя, на мой взгляд, от подружки она не очень-то и отличалась: такая же обнаженная, красивая и хвостатая, но реакция Уморяки была однозначной: нервная дрожь и обреченно обвисшие на усиках глазики. Морские девы внесли полную корзину каких-то мелких квадратных кубиков коричневого цвета и крупную витую раковину, в которой явственно булькало, а уж запах…