Специалист
Шрифт:
Сквозь шрамы и щетину на поврежденном лице Рича проступило удивительно мягкое выражение искреннего раскаяния и сострадания. Он откинулся назад и резким движением поправил повязку на глазу – должно быть, это причинило ему боль.
– Убийство какой-то мексиканской девушки для них ничего не значит. Эти ребята могут запросто проделать дыру в чьем-нибудь черепе просто ради того, чтобы было куда поставить стакан пива. Что самое печальное, убитая девушка лишь малая часть их планов. На мне лежала большая ответственность, вся оперативно-тактическая группа получала информацию только от меня. Я не мог рисковать всей операцией ради того, чтобы погибнуть
– Лучше все-таки рассказать, в чем тут дело, – заметил Таннино, – и рассказать сейчас.
Трое агентов ФБР переглянулись, решая, кто будет говорить; выбор пал на Смайлза. Он прочистил горло и сказал:
– В «слезах Аллаха».
– В чем? – раздраженно спросил Таннино.
– Это новая форма сильно измельченного героина. Мы располагаем данными, что на сегодняшний день это самый чистый героин. Он хранится в форме раствора, на вид такого же прозрачного, как вода. Эффект «слез Аллаха» несравненно сильнее эффекта его аналогов. При его выработке расходуется огромное количество сырья – для изготовления одного литра используется урожай сотен акров маковых полей. В торговлю он идет в определенных дозировках. Доза в один миллилитр содержит двадцатую часть примесей, тем не менее человек шесть часов будет в полной отключке. Зависимость от этого наркотика очень высока – отказаться от него так же тяжело, как начать есть грязный снег вместо мороженого. Его проще перевозить: занимает меньше места. В таре размером с кулак помещаются тысячи доз.
Рич вцепился рукой в волосы, и из его кулака торчало подобие хвостика.
– Похоже, с эпидемией «крэка» вышло преувеличение.
– «Крэк» проще сбыть. Он привлекает потребителей тем, что он дешевле. Он экономичнее – его проще производить. Сейчас к продаже готовится пробная партия «слез Аллаха». Рынком станет Лос-Анджелес. – Смайлз провел пальцами по блестящим ухоженным усам. – Это хорошая новость.
– А плохая новость в том, – мгновенно подхватил Рич, – что эта дрянь поступает напрямую из производственных лабораторий в Афганистане. Сразу приходят в голову мысли о разветвленной террористической организации? Так и есть. Голова гидры – это группа экстремистов-суннитов, отделившихся от секты Асбата аль-Ансара; они называют себя «аль-Фат». В Лос-Анджелесе у них есть свой человек – Дул Факар аль-Малик, пакистанец; его еще зовут «Карающий меч Пророка».
Таннино скорчил гримасу: должно быть, хорошо знал аль-Малика по брифингам представителей федеральных служб.
– Он их главный представитель в городе, отвечает за финансовую поддержку операции и подготавливает почву для создания убежищ террористов. – Смайлз прервался; было видно, что он волнуется. – У нас есть все основания полагать, что этот Пророк вступил в альянс со «Смеющимися грешниками».
– Разве у фундаменталистов сейчас нет более серьезных забот, чем якшаться с байкерами и «торчками»? – спросил Таннино.
– Большая часть их активов – особенно тех, которые размещались в банках США, – заморожена после событий одиннадцатого сентября. Когда счета прикрыли, деньги стало труднее переправлять через границу. Перехвачены такие суммы, что я просто не в праве разглашать их размеры. «Слезы Аллаха» – это многообещающее новшество. Благодаря им аль-Фат сможет отказаться от ввоза в страну огромного количества героина и денежных средств, кроме того, у них отпадет необходимость действовать
– Пока их не вложат в какую-нибудь дьявольскую затею, – вмешался Рич. – После одиннадцатого сентября Лос-Анджелес словно магнитом притягивает всяких борцов за волю Аллаха. Вы наверняка слышали о террористических планах, в которых признался Халид шейх Мохаммед.
Мелейн кивнул головой, как бы говоря: «Теперь вы понимаете, с чем мне приходилось иметь дело».
– Сеть наркосбыта «грешников» уже действует в полную силу – аль-Фат лишь вливается в нее. Никаких начальных расходов, никакой лишней суеты. В свою очередь «грешники» получают возможность монополизировать скупку «слез Аллаха» – все остаются в выигрыше, – сказал Мелейн.
– Вы ведь знаете, – подхватил Смайлз, – что на всем западном побережье никто не посмеет нарушить монополию «грешников».
Таннино поднял вверх фотографию с трупами «метисов», сделанную после палмдейлского расстрела:
– Особенно сейчас.
Смайлз кивнул:
– Особенно сейчас.
Рич сказал:
– После вторжения США в Афганистан производство опия там возросло на две тысячи процентов.
Геррера один был шокирован этими словами:
– Почему?
– Потому что основными поставщиками мака являются полевые командиры, которых мы прикрывали, разгоняя Талибан, – ответил Тим. – Если бы мы разгромили маковое производство, наши так называемые друзья нанесли бы нам ответный удар.
Рич глядел на него, удивляясь, как простой федеральный служащий мог разгадать такие тонкости международной политики. Он посмотрел на Тима с уважением:
– Ты был там.
– Да, в начале. Во время взятия Кабула.
– Армия?
– Рейнджеры.
Смайлз сказал:
– Полевые командиры контролируют посадки мака, но не могут производить из него героин. Раньше они для очистки поставляли мак в Пакистан и другие соседние страны. Но сейчас его везут в грузовиках в лаборатории аль-Фат, и полевые командиры имеют с этого больше прибыли.
– Значит, полевые командиры выручали нас до тех пор, пока террористы не сделали им более выгодное предложение, – снова сказал Геррера.
Расстроенное лицо Герреры, вернуло Тима в те времена, когда он сам еще верил, что в войне может быть хоть что-нибудь честное и что преданность и верность идеалам – не пустой звук. Так было до первой боевой операции. Там, куда он попал, эти правила не действовали. И сейчас он понимал, что «грешники», вступив в сделку с террористами, ничем не отличаются от полевых командиров. Отсутствие каких-либо идеологических установок не делало их менее опасными. Они были опасны так же, как любая террористическая организация.
– По понятным причинам, – продолжал Смайлз, – переход к производству очищенного героина в самом Афганистане вызвал необходимость найти более эффективное средство для его экспорта. Таким средством стали «слезы Аллаха».
За окном была ночь. Свет неоновых реклам вызывал головокружение. Тим подумал о Дрей, но отогнал эти мысли.
– Вы уже держите Пророка на мушке? – спросил он. – Это дело имело для них почти личный характер.
– Нет, – ответил Смайлз. – Аль-Малика прикрывают «грешники». Через них идет распространение «слез Аллаха». Кого ни остановишь, все носят «цвета» и длинные волосы. Вот и все приметы. С ним то же самое.