Спецагент из ниоткуда
Шрифт:
– Значит, операцией здесь фактически руководил Кармазин?
– Да, он.
– Он знал о содержимом контейнера?
– Нет, он работал за деньги…
– И почему вы до сих пор не забрали у него груз?
Голдин затравленно посмотрел на Кремера.
– Он затребовал вдвое больше. Я не мог согласиться. Если бы я уступил, он бы понял, как важен для меня этот контейнер, и конца бы этому шантажу не было. Я настаивал на первоначальной сумме…
– А если бы он заглянул в контейнер? Такое любопытство с его стороны совершенно естественно, а пломбы нетрудно и подделать.
– Не уверен,
– Возню в гостинице «Восход» он тоже затеял по вашей подсказке?
– Какую возню?
– С покушением на меня. Второй виток перестраховки?
– Он не мог не понимать, что кого-то обязательно пришлют…
– Значит, это его личная инициатива? Может быть, хотя тут я вам, пожалуй, не верю… Почему наемник ждал в отеле только одного человека, непременно одного? Думаю, вы сообщили ему, что прибудет один человек, но не передали ни имени, ни фотографии. Цель та же, что и в случае со Шведовым. Немедленное, уверенное покушение на меня могло бы указать на источник утечки. Но так или иначе ваши перестраховки ни к чему не привели, разве к тому, что на допросе у Шведова я догадался, кто стоит за этой игрой.
– Догадались? – потрясенно повторил Голдин. – Так это была просто догадка и у вас ничего нет?! Вы купили меня!
– Не купил, а заставил, – сухо уточнил Кремер.
– Будьте вы прокляты…
– Спасибо. – Кремер усмехнулся. – Всякому открытию, Голдин, предшествует гипотеза, основанная на анализе фактов. Но у меня есть и доказательство.
– Какое?
Кремер открыл одну из папок профессора.
– Это папка Кармазина, – сказал он, – ее содержимое к вам отношения не имеет, научно-исторические заметки. Но вот на этом листе… Видите, на полях?
Он поднес лист к лицу Голдина. На полях, справа, было написано мелким четким почерком: «Голдин – 250? 300?»
– Похоже, – продолжил Кремер, – он раздумывал, сколько с вас запросить. Но важно не это, а упоминание вашего имени… Вернее, псевдонима, вряд ли вы Голдин. Но и это сейчас не главное.
– А что же?
– Задание я выполнил, но вы еще не сдались, так? Я полагаю, вам не с руки ссориться с «Хитрецами». Вот если груз просто исчез, тогда дело другое, вы чисты… И после того как я сообщил по вашему телефону о выполнении задания, у вас оставалась еще одна возможность вывернуться. Вы могли бы доложить – вы приехали, я мертв, контейнера нет… Так вы намеревались действовать? Да ладно, какая разница, все равно сорвалось.
– Я недооценил вас, – проскрипел Голдин сквозь стиснутые зубы, которых у него не так много осталось.
Кремер рассмеялся:
– Ничего, бывает…
– И что теперь?
Подняв телефонную трубку, Кремер набрал номер Ольги.
– Возвращайся, – коротко сказал он.
Через несколько минут из прихожей донесся звук открывающейся двери. Голдин покосился на Кремера. Как метеор, в квартиру влетела Ольга и сразу бросилась Кремеру на шею. Увидев после столь бурного начала Голдина, она воззрилась на него с изумлением и испугом.
– Кто это? Что здесь произошло? Так долго… Я не могла больше там сидеть!
– Все в порядке, – сказал Кремер. – Оля,
– Это ты его так отделал?
– Нет, он сам, – ответил Кремер с усмешкой. – Порезался, когда брился. Оля, теперь еще одно, последнее поручение.
– Какое? – встревожилась женщина.
– Легкое.
Он улыбнулся, быстро написал что-то на листе бумаги и протянул ей.
– Вот адрес, – сказал он. – Сейчас ты сядешь в машину и отправишься туда. Поторопись. Там вывеска – «Дальневосточный социальный фонд». Попросишь охранников немедленно найти полковника Шведова. На их вопросы ответишь – по поручению Кремера. Шведову ты скажешь только одно – Кремер просит срочно позвонить. Дашь ему этот телефон, конечно.
– А ты? – спросила она.
– Я буду здесь, Оля! Где же еще? Он же будет сюда звонить. Пожалуйста, поспеши…
Тревожный огонек в ее глазах погас. Женщина кивнула, поцеловала его и ушла. Кремер повернулся к Голдину.
– Теперь я дам вам бумагу и ручку, и вы напишете все, о чем мы тут беседовали, только гораздо подробнее. А особенно подробно остановитесь на обстоятельствах убийств Анжелы Солнцевой и Олега Юрасова.
– Кремер, эти мои письменные показания об убийствах не будут иметь никакой силы, поймите. Я заявлю, что вы принудили меня.
– Где заявите, на суде? Не говорите чепухи. Вы будете писать для Шведова.
– Дайте мне воды…
– Вы уже достаточно выпили сегодня.
Сидя за письменным столом, куда его пересадил Кремер, Голдин писал плохо слушающейся рукой. Кремер внимательно прочитывал каждую страницу и частенько заставлял переделывать там, где Голдин слишком уж обтекаемо освещал собственную роль. Примерно через час, едва работа была закончена, ожил телефон.
– Слушаю, – произнес Кремер в трубку.
– Говорит Шведов.
– Я ждал вашего звонка.
– Что это за фокусы, Кремер? Здесь у меня Ольга Смоленкова…
– Никаких фокусов, Сергей Юрьевич. Если вы сейчас приедете, а куда именно – спросите Ольгу, я представлю вам не только доказательства моей невиновности в деле Юрасова, но и настоящего убийцу – вернее, одного из них. Он сидит передо мной.
Шведов помолчал.
– Мы приедем. Но учтите, Кремер…
– Я все учел, Сергей Юрьевич. – Он положил трубку.
Он ошибся… Он учел не все.
28
Когда он опускал трубку на аппарат, стоя вполоборота к Голдину, тот катапультировался со стула и нанес ему сокрушительный удар в голову. Такой атаки Кремер ждать не мог. Он считал, что физическое и психическое состояние Голдина позволяет не опасаться нападения. Это было ошибкой.
Кремер отлетел в угол и рухнул. Нокаутом это не было, но в нокдауне Кремер оказался точно, пусть и на какие-то секунды. Но и Голдин допустил ошибку. Либо он мыслил после кремеровской «терапии» все же не вполне ясно, либо поостерегся приближаться к столь опасному противнику. Вместо того чтобы воспользоваться этими секундами и попытаться покончить с Кремером, он рванулся к контейнеру. Схватив контейнер за ручку, он бросился в прихожую.