Спецагент инквизиции
Шрифт:
– Как же вы ее упустили, олухи? Пять десятков стрельцов от одной девицы терем царский уберечь не смогли!
– Так шустрая она! Как ветер! Через кухню по лестнице и в окошко со второго этажа сиганула! А во дворе глядь, ан ее и нету!
– Тьфу! Еще раз такое повториться всех в батоги пущу!
Довольный жизнью и собой Ванюша покинул царские апартаменты.
– Слышь, собака страшная, – спросил он у волка, дожидавшегося его у порога, старательно изображая собачку, – ты тут девицу прекрасную не видел? Стрельцы за ней зачем-то бегают.
– Неа, – прочавкал Черногор, – никого не видел. Я
– Вот это косточка! Не плохо стрельцы у царя батюшки живут. Дай кусочек, не жмоться.
Иван Дурак был человек без комплексов, а потому без зазрения совести оторвал от аппетитно прожаренной ляжки быка довольно солидный кус и зачавкал вместе со своим четвероногим другом.
6
До границы государства Владемирова спецагент инквизиции добирался целых три дня, хотя и шел напрямую, тропами лесными, ведомый неутомимым оборотнем. Порою то сзади, то спереди до них доносилось ржание коней, но ни одной живой души, кроме зверушек лесных на пути им не встречалось. Однако это еще не был конец пути. Для того чтобы достичь владений Андриана, им еще предстояло пересечь государство среднего брата Вечеслава. Таможню Ваня прошел успешно. Проверка ничего не выявила. Ваня приставал ко всем с вопросами: сколько стоит у них сено, сколько за быка производителя возьмут, почем алебарды и прочие мелочи. Волк только уши прижимал к лобастой голове, тихонько припухая от его расспросов. Оборотень мучительно думал: не слишком ли сильно приголубил Вакула односельчанина, и есть ли у него шанс сдержать свое слово данное деревенскому увальню?
– Лечили мы тебя, лечили, – тяжело вздохнул Черногор, как только они отошли на приличное расстояние от границы, и вновь углубились в лес, – но, по-моему, все без толку.
Ванюшу этот вопрос не волновал. Он предавался мечтам.
– Куплю быка, хозяйство наладится. Коровка наша телиться будет. Глядишь, через год другой у меня уже две коровы будет. Опять же царь батюшка на хозяйство подкинуть обещался. Эх, заживу! Избушку подправлю… нет, новую срублю! Такие хоромы отстрою, чтоб и царя пригласить было не стыдно. Где-нибудь на берегу озера. С банькой. А чё? Порыбачим с ним, попаримся, медовухи попьем, а опосля он меня могет быть и старостой сделает, заместо дяди Михея. Как ты думаешь, волчара, сделает он меня старостой?
– Запросто, – угрюмо фыркнул Черногор.
И тут его нос что-то учуял впереди. Волк встал как вкопанный, перегородив тропинку.
– Ты чё? – замечтавшийся Ванюша чуть не раздавил своего четвероного друга, но все же успел затормозить.
– Там кто-то есть.
– Ну и чё?
– Ваня, очнись, – простонал волк, – что делать толпе, – Черногор опять принюхался, – из сорока человека в лесу? Хорошо, если это мирные лесорубы, но стука топоров я не слышу.
– Я тоже, – обрадовал волка Иван.
– Короче так, – начал распоряжаться оборотень, – подползаем тихо-тихо, выясняем кто, что, зачем и почему, и так же тихо отползаем. Задача ясна?
– Я чё, дурак что ль?
Ванюша плюхнулся на зеленый мох, в шуршащую, прошлогоднюю листву и по-пластунски пополз вперед. Волк покосился на него, неопределенно фыркнул и бесшумно исчез в лесной чаще. Не успел Иван проползти и пятидесяти метров, как получил очередную команду.
– Разворачивайся. Идем в обход.
– Это еще почему, – поднял голову
– Разбойники, – лаконично ответил волк.
– Да ну? Вот повезло. Двадцать лет на белом свете живу, ни одного разбойника ни разу не видел, а тут сразу сорок!
Иван поднялся и ломанул прямиком через кусты в сторону доносящихся из-за деревьев голосов.
– Ой, дура-а-ак, – простонал волк и ринулся следом, – побьют ведь, как пить дать побьют!
Волк не ошибся. На лесной поляне расположились разбойники. Они были одеты в тулупы, поверх восточных полосатых халатов, несмотря на июльскую жару. Из-под шапок ушанок, выглядывала чалма, из под тулупов ятаганы. В центре поляны на пеньке восседал атаман с дубинкой в руках, скрестив под собой ножки. На траве перед ним был развернут достархан, на который он смотрел мрачными глазами. Там было все, от чего бы возрадовалась душа русская, но атамана это меню, почему-то не устраивало. На пестром ковре была выложена картошечка, огурчики, лучок, довольно приличный шмат сала, и, разумеется, штоф мутняка.
Сорок разбойников смотрели на достархан с тихим ужасом.
– Слюшай, Осаме, – не выдержал один из разбойников, – это же свынья! Аллах запрещает.
– Какой свынья!!? Какой Аллах? – взорвался атаман, – мы на Руси, да? Ти разбойнык, я атаман, да? Атаман сидыт, кушает, да?
– Слюшай, Осаме, – не унимался все тот же разбойник, – Аллах запрещает правоверным пить вино.
– Какой вино? Гдэ ты видыш вино? Этот бурда вино, да? Это айран, – Осаме отложил в сторону дубинку, протянул руку, взял штоф мутняка, понюхал, передернулся, – у ё-мое! А это мой жирный барашек, – атаман перевел взгляд на сало, и его чуть не стошнило.
Сдержав спазмы желудка, Осаме двумя пальцами зажал себе нос, и сделал длинный глоток из штофа. Разбойники сжались, ожидая громов небесных на голову атамана, посланных разгневанным Аллахом. Однако небо оставалось чистым. Разбойники осмелели.
– Ну, как Осаме, в образ вошел?
Осаме свел глаза в кучку, потряс головой и заговорил на почти чисто русском языке.
– Слухайтэ, хлопци! Сколко раз говорыть: оружие русско тэррориста дубина а нэ ятаган!
– Ладно, Осаме, на дубина согласэн, но твой барашка я ест нэ буду.
Непокорный разбойник выдернул из-под зипуна ятаган, срубил им как топором молодой дубок, выстругал из него дубину, демонстративно воткнул ятаган в землю и вызывающе посмотрел на атамана. Его примеру последовали остальные разбойники.
– Слюшай, какой ти дурак! Мэня мама просила тебя с собой взять, в люди вывести, я тэбя свой помощнык сдэлал, а ты мэня перед заказчиками позорыш. Мы здэсь интэрнационалный бригад, под руководств Усамэ на Ладан, да? Наводым тэррорызм, дэньга балшой дэлаем, а ты мэня так подставляэшь. Иды сюда.
Разбойник послушно подошел.
– Задолбал ты мэня Вано.
С этими словами Усамэ благословил своего помощника дубинкой по голове, заставив его сесть на пятую точку и свести глаза в кучку.
– Еще раз повторяю. Ждэм одын человэк с одын волк, грабым, нэмножко пытаем, нэмножко мучаем…
– На это я соглсэн атамана, но твой барашка все равно кушат нэ буду, – опять подал голос непокорный Вано, за что и получил добавку в виде еще одного удара дубиной.
Дубина затрещала, но не усмирила непокорного террориста, и душа Ванюши, наблюдавшего за ходом воспитательного процесса из кустов, не выдержала такого издевательства над русским национальным оружием.