Спецагент инквизиции
Шрифт:
– Не надо, – тормознула ее Миледит, – он надежно охранял секреты Андриана, пусть теперь сохранит наши секреты.
– А в чем дело? – удивилась Дагмар.
– Скоро поймешь. Пусть сначала поработают мои профессионалы. Кстати, боюсь, мы им здесь мешаемся. Чем меньше этой ночью народу во дворце, тем лучше для дела. Об этом меня мои люди особо просили. А не прогуляться ли тебе царица к своим подданным? – Миледит встала из-за стола, подошла к окну, – пока они твой сад не спалили.
– Не пойду, – заупрямилась Дагмар.
– Это еще что за фокусы? – нахмурилась Миледит.
– Да эти твои профессионалы… – царица явно была в смятении, – …не пойду!
– Чем они тебе не угодили?
– Да ты посмотри! Вот ведь и вправду из грязи
– Это у них манера работы такая, – усмехнулась Миледит, – довольно дикая, но результативная. Кощея-то они уработали! И никакое бессмертие ему не помогло. Так, нечего из себя девочку строить!
– Это ты мне?
– Тебе, тебе. Будь проще и к тебе потянутся люди. Пошли, поддержим начинания наших новых князей. Народные гуляния в полном разгаре. Главное улыбайся своим подданным. И если даже тебя кто-нибудь за что-нибудь ущипнет, не надо оскаливаться и кусаться. Забудь про свои атавистические привычки.
Иван едва успел заскочить в какой-то закуток. Двери распахнулись. По коридору прошествовала Миледит, таща за собой упирающуюся Дагмар.
– Не бог весть что, – удовлетворенно хмыкнул Иван, – но уже кое-что. Надо бы для пользы дела сейфик бомбануть. Мало ли какие там полезные секреты схоронены?
Перед мысленным взором Ванюши предстала горка золота, лежащая поверх секретных документов в сейфе Андриана. Не откладывая дела в долгий ящик, Иван немедленно ринулся добывать полезные секреты. Сейф, вмурованный в стену, не давал ему возможности даже ноготком зацепиться за крышку. Сделан он был очень и очень качественно. Но разве Ванюшу могут остановить такие мелочи? Он закатал рукав, сжал кулак, размахнулся…
Подозрительные звуки за стеной заставили его встрепенуться. Иван вернул картину на место, нырнул под стол, и сделал это, надо сказать очень вовремя. С еле слышным шуршанием часть стены рабочего кабинета царя Андриана отъехала в сторону, и оттуда вышел думный дьяк посольского приказа Феофан.
– Эх, вы, басурманские рожи, – радостно хихикая, дьяк просеменил к картине, небрежным жестом отодвинул ее, и спокойно открыл сейф ключом, извлеченным из кармана кафтана, – кого объегорить хотели. Я еще когда царь батюшка Андриан в добром здравии был дубликатом обзавелся, хи-хи…
Феофан начал азартно рыться в бумагах, которыми сейф был набит до отказа. Это было не удобно. Тогда дьяк схватил всю кипу, подтащил к столу и вывалил бумаги на столешницу, сметя ими на пол золотую чернильницу непроливайку, и набор гусиных перьев. Ванюша замер. Перед его носом на тот же пол спланировал лист пергамента. Если Феофан полезет поднимать, все пропало! Однако дьяку, видать, было плевать на царский письменный прибор. Его гораздо больше интересовали последние документы, спрятанные в сейф царицей Дагмар. Над головой Ванюши шуршали перелистываемые дьяком листы бумаги. Иван поднял чернильницу, взвесил ее в руке, прикидывая, стоит ее нести в ломбард или нет? Решил что стоит, и сунул письменный прибор в карман. Тянула непроливайка как минимум на полкило.
– Ага! Вот они! Пойдет наш кораблик под франкскими флагами послезавтра к вечеру. Груз обычный. Меха, соболя, но это сверху. А под ними сундуки с каменьями драгоценными, и золотом о двухсот пудов. Это сколько ж получается? Ага… да, это последнее. Больше в казне Андриана остаться было не должно. Всю подчистили гады! Ей Богу! Я, как исконно русский человек, истинный патриот, можно сказать, просто не имею права пройти мимо… и не урвать свой кусок! Обязательно солью информашку мадам Конг за десять… нет, за двадцать процентов от этой суммы!
Иван прикинул навар истинного, исконно русского патриота, и его качнуло. «Эх, вот у кого учиться надо! По мелочам не работает!». Ванюшу откровенно душила жаба.
– …Кого я только в своей жизни за деньги не сдавал, – ностальгически вздохнул Феофан, – Этих этим,
Ванюшу так и подмывало выдвинуть свою кандидатуру. Он даже начал жевать рукав, чтобы сдержать порыв.
– Там все-таки в два раза больше чем я получу от мадам Конг…
Ваня окончательно припух. Они вдвоем с Кощеем столько не поимели с Миледит, сколько этот исконно русский патриот.
– Не, не буду я ничего писать на тестя. Он ить вчера гад на кувшин больше меня выпил! И на племянника не буду, и на тещу. Лучше, как всегда. Запишу все это на своего внебрачного сына… который еще не родился. То бишь, на себя родного. Завещание на сынулю, и документики новые я еще на прошлой неделе справил, так что прощай думный дьяк посольского приказа Феофан, и здравствуй купец первой гильдии Федул Феофанович! Неплохо я позаботился о своем не рожденном сыночке, – потер ручки Феофан, – один только сегодняшний день добавил почти 10 % к моему основному капиталу…
Ваня схватился рукой за сердце, часто-часто подышал, успокаивая нервы, потом вытер холодный пот со лба, выдернул из кармана чернильницу, еще раз взвесил ее в руке, и понял, что дьяку не жить.
– Так, с пиратами я встречаюсь завтра… где мне эта ненормальная встречу-то назначила?
Феофан выдернул из кармана кафтана сложенный вчетверо лист пергамента, развернул его, и начал читать.
Когда сам знаешь что махнет черным крылом…– Тьфу! Матрешка узкоглазая! Хоть бы раз по-человечески написала. Ломай теперь голову, когда.
Иван понял, что послание будет зашифрованное, и возможно длинное, схватил с пола гусиное перо, открыл царскую чернильницу непроливайку, и начал торопливо строчить на так удачно слетевшем к нему со стола пергаменте.
– Угу… попробуем снова. Значит так.
Когда сам знаешь что махнет черным крыломЗатмив солнечный свет над Альма МатерЯ буду ждать тебя там, где никто не видит никогоКроме единственного, да…но не тебя зараза!Когда глаза лукавых сводников зажгутся в темнотеИ полыхнут призывно красным светомЯ буду ждать тебя мерзавец в тишинеС подробнейшим докладом и ответом