Спец экстра-класса
Шрифт:
Кирилл Лялькин, с неудержимым энтузиазмом взявшийся адаптировать бывшего морского пехотинца к пестрой, разносторонней мирной жизни, счел своим долгом посетить «Мальвину».
Им пришлось около часа простоять в длиннющей очереди (в данной ситуации чекистское удостоверение не имело абсолютно никакой силы). Потом пройти унизительный, по мнению северного гостя, обыск, где два гориллоподобных качка с лицами, не обезображенными интеллектом, деловито хлопали посетителей по карманам, иногда по груди и ногам. Последней процедуре в
Наконец все формальности остались позади, и они смогли пробиться в большой полутемный зал, почти до отказа набитый народом. Кирилл, как опытный индейский проводник в девственных лесах Южной Америки, быстро отыскал свободный столик, тут же ими оккупированный. Расположение стола было просто великолепным: не вставая со своего места, можно было видеть сцену, ведущего развлекательную программу диджея, стайку резвящихся полуобнаженных танцовщиц, которые в бликах цветомузыки выдерживали бешеный темп и вовлекали в эти беснующиеся ритмы резвящуюся толпу.
– Вот это Машки, – разглядывая девиц, воскликнул Дядя Федор, впервые попавший в подобное заведение. – Я бы таким загнал дурака под кожу второй раз, если бы первый раз дали.
Высказывание бывшего морпеха никто не услышал, его слова растворились в какофонии зала. В полутемном помещении никто не обращал внимания на соседей, каждый занимался своим делом.
К столику легкой фланирующей походкой приблизилось юное создание в таком же откровенном костюме, как и танцовщицы, только плоский живот прикрывал символический передник.
Девушка с обворожительной улыбкой протянула Дяде Федору вишневую папку меню, расшитую золотым узором, и тут же извлекла из невидимого кар-. машка миниатюрный блокнотик.
– Ну ясно что, – пожал плечами Дядя Федор. – Как обычно, водки и закуски.
– Ясно, – снисходительно улыбнулся Кирилл. Томно прищурив глаза, он взглянул на официантку и нежным голосом проговорил: —Солнце мое, для начала четыре текилы.
Девушка что-то быстро черканула в своем блокноте и исчезла в бушующем море людей. Кирилл, проводив ее взглядом голодного каннибала, обратился к Федорову:
– Ну что, Николаич, текилу пил когда-нибудь?
– Это что еще за купорос такой? – поинтересовался бывший разведчик, подозрительно глядя на Лялькина.
– Мексиканская водка, во всех приличных заведениях напиток номер один.
– Тогда попробуем, – буднично проговорил Дядя Федор.
Официантка появилась через несколько минут. С подносом в руках она ловко маневрировала среди веселящейся, хорошо поддатой толпы.
На подносе стояли четыре стограммовые рюмки, наполненные желтоватой жидкостью. Поставив заказанное перед посетителями, в центр стола девушка водрузила белое фарфоровое блюдо с горкой блестящих кристалликов крупной соли, по краям украшенное дольками лимона.
– Это что, вся закуска? – возмутился Федоров, глядя на заказ.
– Текилу не закусывают
Девушка понимающе улыбнулась, кивнула и отошла в сторону.
– Так как же это пойло закусывают? – не унимался Дядя Федор.
– Вот так.
Кирилл насыпал на тыльную сторону ладони горку соли, двумя пальцами взял дольку лимона, в другую руку рюмку с текилой. Лизнув соль, он одним глотком осушил рюмку и, не поморщившись, сунул в рот лимон, успев при этом произнести: «Вуаля».
– Понял, не дурак, дурак бы не понял, – проворчал наемник, повторяя те же самые действия. После выпитой рюмки его лицо скривилось, как сдутый мяч. – Это же, блин, самогонка, – вырвалось у разведчика, – да моя бабка из бурячихи и того круче гнала.
– Не кипятись, Дядя Федор, зажуй лимоном, – наставлял спутника Лялькин. – Говорят, текилу гонят из кактуса, может, и так, не выяснял. Дело не в этом, главное, от нее еще никто не умер. А потому как у нас говорят: «Первая колом, вторая соколом». Вздрогнули?
– Вздрогнули.
На этот раз заморский напиток пошел намного лучше. Они заказали еще, потом еще… Потом ринулись в толпу пляшущих, чтобы в танце снять накопившуюся за день отрицательную энергию.
Вскоре за их столиком оказались две миловидные девушки, разукрашенные, как индейцы на тропе войны, с инопланетными прическами из фиолетово-серебристых волос. Подружек звали Маша и Лиза. Полноватая Маша была в ярко-красном платье-стрейч с большой черной розой на боку и остроносых туфлях на высоких каблуках-«шпильках», что делало ее немного выше.
Ее худая, высокая подруга была обута в плоские «уродки», стройные бедра обтягивали джинсы, из-под короткой шелковой майки выглядывал плоский загорелый живот, а в выемке пупка аппетитно поблескивала золотая серьга.
Появление женщин придало мужской компании еще больший кураж. Теперь текила потреблялась интенсивней и веселей, с залихватскими выкриками и витиеватыми тостами. Кирилл без устали рассказывал анекдоты, всякие забавные истории, абсолютно не связанные с его службой, Дядя Федор, хорошенько захмелев, тоже пытался поведать что-то из жизни современных ландскнехтов, но девицам это было абсолютно неинтересно.
– А-а, – пьяно махнул рукой Николай. —Теперь в моде всякие разноцветные извращенцы, а настоящие мужики уже не котируются.
– Настоящие мужчины всегда в цене, – неожиданно совершенно серьезно произнесла Лиза, затушив только что прикуренную сигарету. Мягко улыбнувшись, девушка приблизила свое лицо к уху Дяди Федора и негромко произнесла: – Может, выйдем, подышим свежим воздухом, а?
– Л-легко, —ответил бывший наемник, поднимаясь со своего места. Девушка тоже поднялась и, взяв Николая за руку, повела через мельтешащую в бликах света толпу.