Спасти слона!
Шрифт:
— Она сильно обгорела на солнце, когда мы ее подобрали, — объяснила Дафна. — Обычно слонята находятся в тени слонихи, но поскольку мать ее была застрелена, не осталось никого, кто мог бы защитить ее своей тенью. Эта причина губит немало осиротевших слонят, но Файону-то мы подобрали, надеюсь, вовремя. Видите, ожоги уже начали заживать.
Между тем Файона уже начала выказывать нетерпение, и Джон стащил ее с камеры и повел кормить. Мы последовали за ним и были удивлены тем, что он повел ее к большому полотнищу из брезента, подвешенному между деревьями, как гамак. Там,
— Под брезентом она чувствует себя надежнее, — объяснил Джон. — Это как под брюхом у слонихи.
Мы были очарованы, как доверяет Файона своему покровителю, заменившему ей мать. Стоило Джону отойти, как Файона переставала играть и тотчас же устремлялась за ним, толкая хоботом.
— Тут еще вот какая трудность, — сказала Дафна, — нельзя, чтобы слоненок слишком привязывался к человеку, его ведь потом выпускать в дикую природу. Какая-то независимость должна быть. Но ведь невозможно не полюбить их, правда?
Когда слоненок окрепнет и отпадет необходимость кормить его из бутылочки, его перевезут в национальный парк Цаво под покровительство тридцатилетней слонихи Элеаноры. Хотя у Элеаноры никогда не было собственного детеныша, у нее блестяще развит материнский инстинкт, и она прекрасно учит малышей добывать себе корм и быть в ладу с дикой природой.
Пока Эллан готовил камеру для интервью, Файона легким шагом подскочила к Дафне, и мы решили: пусть будет в кадре столько, сколько захочет. Дафна привыкла давать интервью перед камерой — преданность делу и искренность в желании защитить слонов звучали в каждой сказанной ею фразе. Она выразительно и трогательно говорила об осиротевших слонятах и о браконьерстве.
— Нужно сделать что-то, чтобы прекратить спрос на кость. Чтобы удержать американцев, британцев и людей других наций от покупки конечного продукта — изделий из кости. В конечном счете без кости отлично можно обойтись. Но пока спрос на нее сохраняется, слонов в Африке по-прежнему будут истреблять.
Уже вечерело, когда закончили съемки. Дафна ожидала гостей и покинула вас, чтобы встретить их. Перед тем как возвращаться в дом, мы решили еще немного понаблюдать за Файоной и поговорить с Джоном. Гостиная была полна, и было ясно, что пропагандистская кампания шла успешно. Я проскользнул вслед за Жаном-Франсуа в задний угол гостиной.
Один из гостей Дафны, плотный мужчина с обветренным лицом, прохаживался по адресу специальных частей кенийской армии, в обязанности которых входила и борьба с браконьерством.
— Вы и представить себе не можете, как они скверно организованы. Никакой подготовки к борьбе с браконьерами. Говорят, что если они сталкиваются с браконьерами, то удирают все как зайцы.
Похоже, что сказанное адресовалось, прежде всего, сидевшей напротив него женщине в шикарном костюме типа сафари.
— Кто это говорит? — тихо спросил я Жана-Франсуа.
— Маркус Рассел, — прошептал
Дафна сидела в углу, внимательно слушая Маркуса; она не могла скрыть потрясения, слушая об увиденных им зверствах. Наконец она сама вставила словечко:
— Маркус говорит, что на востоке Цаво осталась только часть слонов из тех, что были когда-то раньше. Двадцать лет назад их было в парке сорок пять тысяч. Те, что остались, страшно напуганы. Они сбиваются в треугольник между Аруба, Вой и юго-восточной границей, потому что там, где туристы, они чувствуют себя в большей безопасности. Они ведь находчивые животные, не так ли?
Джанет Боулен, по-видимому, согласилась с услышанным и занесла что-то себе в блокнот.
Эллан, Рос и я вышли на веранду, чтобы не слишком обращать на себя внимание. Чуть позже к нам присоединилась Дафна и села возле Рос.
— Если хотите снять погибших слонов, поезжайте в Цаво с Джилл и Жаном-Франсуа, которые отправятся туда в конце недели. Одна из наших помощниц, Лисса Рубен, видела там на той неделе двух убитых слонов. Если хотите, она вам их покажет. У них у всех есть разрешение сворачивать с туристских дорог в заросли. Но держите все это в тайне. И в любом случае не говорите никому, что хотите снимать фильм. — Заговорщицки улыбнувшись, она пошла назад в гостиную, к гостям.
Мы встретились с Джилл, Жаном-Франсуа и Лиссой в доме у ворот парка, принадлежащем кинооператору Симону Тревору. Симон снискал, пожалуй, наибольшую известность как автор фильма «Кровавая кость», снятого еще на заре эры браконьерской охоты за костью, в середине семидесятых. В настоящее время он со своей ассистенткой Барбарой работал по заказу телекомпании «Англия» над фильмом из серии «Выживание» о… навозных жуках — к этим созданиям Симон испытывал необыкновенную страсть. К нашему стыду, мы были в полном неведении относительно значения слона для существования жука-навозника, но Симон блестяще просветил нас.
— Знаете ли вы, что в день взрослый слон может наложить четыре кучи по шесть кило каждая? Этого хватает на прокорм сорока тысяч жуков, и здесь же, в навозе, они играют свои жучиные свадьбы.
Симон являл собой сокровищницу знаний о слоновом навозе.
— В нем содержатся семена баобаба и акации; проходя через кишечник слона, семена прорастают. В пищеварительном тракте слона содержится нечто такое, что вызывает химические изменения в семенной оболочке. Не будет в Африке слонов — не будет акаций и баобабов. Как вы думаете, многие ли понимают это?