Спасти шпиона
Шрифт:
И как же теперь быть с керченцем? Он хочет, чтобы на свете никого не осталось… Как быть?
Леший устал. Он приперся домой за полночь, с ободранными руками и весь в цементной пыли. Но он не спал. И когда в начале второго раздался телефонный звонок, ему даже не пришлось открывать глаза.
– Синцов? Это майор Крушинский. И где ты болтаешься, что тебя никак дома не застать? – недовольно пророкотал в трубке знакомый голос. – У нас серьезное ЧП, Синцов. Требуется твоя помощь. Никакие отговорки не принимаются, машина уже у твоего подъезда. Руки в ноги, и – вперед…
– А что
– Что случилось, то случилось. Все узнаешь на месте, – сказал Крушинский. – Давай, Синцов, не тяни мурку, топай…
Сурен с Оксаной сидели у двери на веранду, обдуваемые легким приятным бризом, но защищенные от прямых солнечных лучей тяжелыми желтыми шторами. Жора и Алекс, как обычно, устроились неподалеку и внимательно наблюдали за окружающей обстановкой. Все было спокойно, но есть и пить им запрещалось в любом случае.
Оксана беспомощно держала в руках меню. Ее всегда смущал момент выбора блюд, а особенно вин. Вот и сейчас, сомелье добрых пять минут распевал гимны в честь долины Луары с ее меловыми и кремнистыми почвами, виноградниками и божественной грибковой плесенью, – после чего уговорил Оксану (она, кстати, не поняла и половины из всего, что он наговорил) взять «Куле де Серран» семьдесят восьмого года, которое идеально подойдет к рекомендованному лично шеф-поваром цветку каталонского кабачка, фаршированному креветками. Она поспешно кивнула и испытала облегчение от того, что выбор закончился.
Сурен не вмешивался, только слушал и посмеивался. Себе он заказал телячий стейк средней прожарки и тот дорогой виски, который пил за каждой трапезой.
– У тебя в магазине все в порядке, Барби, – сообщил он. – Гарик уверен, что управляющий вас не обманывает. Так что можешь порадовать своего супруга.
Оксана покачала головой.
– У меня нет с ним связи.
– Он тебе не звонит? – Сурен прищурился. – И ты ему не звонишь? Как такое может быть?
И вдруг Оксану пробил холодный пот. Она с неожиданной ясностью поняла, что вопросы про Билла не случайны. И вызваны они вовсе не заботой о «ненаглядной Барби», нет, не такой сентиментальный влюбленный Сурен Гаригинович Бабиян! Именно Билл Джефферсон понадобился Сурену, именно из-за него Сурен приехал в Дайтона-Бич! Она, Оксана, вовсе не цель, а только средство! Но что стоит за всем этим? Неужели противостояние государств, схватка Фирмы и КГБ? Тогда ее действительно могут скормить крокодилам!
– Что с тобой?! Ты побледнела, Барби… Тебе плохо?
Она положила вилку и вытерла лицо жесткой крахмальной салфеткой.
– Скажи мне честно, Сурен, – Оксана посмотрела прямо в глаза своему любовнику. – Ты приехал из-за Билла?
Сурен вздохнул, но не стал отводить взгляд.
– И нет, и да, девочка… Ты очень чуткая, ты ощутила мою тревогу и опередила меня… Я собирался тебе все рассказать, но не успел, извини…
Сурен пошарил по столу,
– У меня большие проблемы в России, детка. Меня обвиняют в уклонении от уплаты налогов, арестовали все счета, опечатали консервный завод в Кротово, возбудили уголовное дело… Я еле успел выехать за границу, но обратно вернуться не могу: меня сразу арестуют… Вот я и решил обратиться к твоему супругу…
– Но зачем тебе Билл? Как он может тебе помочь?
Сурен нежно перебирал ее пальцы.
– В первую очередь я думал не о Билле, а о тебе. Раз мне предстоит долго жить в Америке, я решил найти тебя, потому что ты мне очень дорога. А Билл меня однажды выручил в серьезном деле, и я надеялся, что сможет выручить еще раз…
Оксана молчала. Это походило на правду. Конечно, досадно, что в Дайтона-Бич Сурен летел не на волшебных крыльях любви, а на холодных плоскостях коммерческого расчета, но что делать, такова жизнь… Она немного успокоилась.
– Давай выпьем, Барби, – Сурен многозначительно поднял стакан с виски. – За тебя. За нашу встречу. За наше будущее. За нас!
Не особенно разбираясь в тонкостях вкуса, Оксана осушила свой бокал. В голове приятно зашумело.
– Знаешь, Барби, я много лет живу на этом свете… – продолжал Сурен. – Люди в мои годы редко покидают свой дом, вся жизнь их проходит в родных стенах: семья, наследники, дворик под тенистым навесом. Семейные обеды, да… Большой стол и дедушкино кресло с высокой спинкой во главе, как полагается. Да… А я вот все никак не угомонюсь…
Сурен улыбнулся Оксане:
– Я уже не ищу приключений, Барби, но обстоятельства заставляют скитаться по миру. Я – как Вечный Жид. Забыл, когда последний раз обедал в домашней обстановке, в тапочках, и чтоб телевизор с сериалами трещал неподалеку. Все по ресторанам и кафе, как вот сейчас… Но знаешь, я так никогда и не привыкну, видно, к этим заморским разносолам: всякие там «шато», гребешки, трюфеля, кабачки какие-то каталонские… Я не разбираюсь во всей этой галиматье. Да и не нужна она мне!
Сурен поморщился и махнул рукой, решительно отметая в сторону все выкрутасы французской и итальянской кухни.
– По мне нет ничего лучше обычной нашей армянской арисы с курицей, бараньего шашлыка, кюфты… И рюмочки душистой чачи перед обедом. Да… Эту еду я понимаю и знаю в ней толк. А здесь я просто делаю вид, что хорошо изучил яства всего мира. Приходится, надо. Иначе меня не будут считать за культурного человека, верно, Барби? И ты от меня отвернешься…
– Бедный Суренчик, что за глупости. – Оксана сочувственно сжала своими тонкими пальчиками его тяжелую волосатую кисть.
За столиком неподалеку Жора толкнул Алекса.
– Посмотри, как она к нему ластится! И как у шефа это выходит? Она такая хорошенькая, молодая, а ножки какие красивые…
– Как, как, – буркнул Алекс. – Не видел, сколько он ей вещей накупил?
Жора повел могучими плечами.
– Да нет, не только в этом дело. У шефа какой-то секрет есть. Помнишь, кого мы к нему в дом возили? Уж ту шмотками не удивишь…
– Это кого? Мы ведь многих возили.
– Ну, жену этого… Как его… Ванцетти!