Спасти президента
Шрифт:
Я хмыкнул. Господин Назаренко прервал свой рапорт, осторожно глянув на меня.
— Отлично, отлично, — одобрил я и стал ждать дальнейшего развития событий.
События не замедлили воспоследовать. Губернатор Прибайкалья извлек откуда-то из пустоты коленкоровую папку, раскрыл ее и мигом протянул мне.
— Только вот шахтеры неустойчивы, Болеслав Яныч, — забубнил он, старательно отводя глаза. — Зарплаты давно не плачены, опять же соцкультбыт, электричество...
На листе бумаги, одиноко лежащем в папке господина Назаренко, значилось число, огромное до несуразности. На эти
— А может, после выборов заплатим? — спросил я, изображая голосом полусогласие-полусомнение и вертя в пальцах шариковую ручку-талисман. Пусть-ка он решит, что я уже готов поставить визу на эту филькину грамоту. И что нужно только немного еще на меня нажать.
— Надо сейчас, именно что сейчас, очень необходимо, — стал по-медвежьи наседать на меня господин Назаренко. — Сегодня, и желательно наличкой. Чтоб накануне голосования. У меня тут и самолет свой, и инкассаторы... Край в тяжелом положении, и пока бюджет Федеральным Собранием не принят... Могут возникнуть сложности...
Бормоча это, он все подпихивал ко мне свою папку, словно заботливая бабушка, потчующая внука кашей «Геркулес». Кашей, отвратительной на вкус, но такой полезной для здоровья! «Кушай, Болек, и расти большой». Спасибо, бабушка, я уже и так большой.
— Кстати, о бюджете, — задумчиво проговорил я, как бы уже примериваясь завизировать губернаторскую челобитную. — Если не ошибаюсь, ваш сенатор от края в Совете Федерации, господин Назаренко-младший, голосовал против его принятия. Мне верно сообщили?
Господин Назаренко-старший вздрогнул.
— Брехня это, Болеслав Яныч, — обиженно загудел он после секундной паузы. — Навет. Плюньте в глаза тому, кто такое про него наплел. Да мой Тимоха на каждой сессии...
— Некуда плевать, — с сожалением прервал я губернаторские излияния. — Компьютер в вашем зале для голосований глаз пока не имеет, Геннадий Ильич. У него, Геннадий Ильич, электронные чипы. Машина — существительное неодушевленное.
— Вот и я о том же, — сразу приободрился господин Назаренко. Электронный стукач, по его разумению, никак не тянул на серьезного свидетеля. — Компьютеров у нас развелось — плюнуть некуда. А машины, они, сами знаете... Замкнулись два проводка — и готово, ошибка. Тимки в тот день вообще в Москве не было.
— Вот и ладно, — сказал я и занес ручку над губернаторским прошением. — Вот и разобрались. А шахтерам, конечно, надо помочь.
Господин Назаренко затаил дыхание.
— Между прочим... — Ручка моя все еще реяла буревестником над седой равниной бумажного листа. — А в местной, допустим, казне никак нельзя найти средства для ваших шахтеров? Временно, естественно. Нет?
Губернатор Прибайкалья горестно развел руками:
— Да какие у нас средства! На детсадики — и то не хватает.
Я сочувственно покивал, однако подписывать не торопился.
— Ну а коммерсанты ваши местные? — продолжал интересоваться я у Геннадия Ильича. — Неужто в трудную минуту не помогут родному краю? Или нет среди них патриотов?
— Все жмоты, — доверительно сообщил господин Назаренко, искоса посматривая на мою ручку. По-видимому, он полагал,
— Так-таки и все? — удивился я. — И ЗАО «Байкалресурсы» в том числе?
— Какое еще... ЗАО?.. — Геннадий Ильич сразу охрип. До него внезапно дошло, что я играю с ним в кошки-мышки. — Я не понимаю...
— Закрытое акционерное общество, — любезно объяснил я. — Симпатичная контора. Когда в апреле Минфин выделил краю денежки на зарплату, они почему-то попали к трудящимся только в конце мая. И почему-то через это ЗАО. Вы случайно не знаете, где шахтерские денежки гуляли почти месяц?
— Я... я не помню... Я разберусь... — Если господин Назаренко и похож был теперь на медведя, то на старого и одышливого. Кандидата в чучело. — Я выясню...
— Обязательно выясните, — кивнул я. — Эдак по-семейному. Господин Афонин, директор «Байкалресурсов», он случайно не родственник вашей жене, а? Судя по отчеству, брат. Я угадал?
Будущее чучело медведя еще попробовало потрепыхаться.
— Все по закону, — мрачно прохрипел господин Назаренко, как-то вдруг вспомнив и про ЗАО, и про оборотистого шурина. — Краевая администрация выделила «Байкалресурсам» кредит...
— Льготный, — уточнил я. — Под семь процентов годовых. В месяц вышли сущие копейки. Между тем ЗАО господина Афонина ссудило эти денежки трем десяткам ИЧП. Что интересно, под двести процентов. Вы арифметику в школе учили? Из двухсот семь можете вычесть или вам калькулятор дать?
Губернатор Прибайкалья замер с выпученными глазами. Не уверен, что он в эти секунды был в состоянии вести арифметические подсчеты.
— Двести минус семь будет сто девяносто три, — великодушно пришел я к нему на помощь. — В денежном выражении это выходит... Постойте-ка, дайте сообразить...
— Все по закону, — как автомат, повторил господин Назаренко осипшим голосом. Очевидно, он решил придерживаться этой версии до последнего.
— Не все и не совсем, — огорошил его я. — Вы плоховато прочли новый Уголовный кодекс. Однако бог с ними, с «Байкалресурсами». Куда любопытнее, к примеру, деятельность некоего ТОО «Байкал-Трейдинг». Вам фамилия Мякишева ничего не говорит?
Геннадий Ильич ожесточенно помотал головой.
— Странно, весьма странно, — заметил я. — Мякишева — это ведь она по мужу. А зовут ее Елена Геннадьевна. И вашему сенатору Тимофею Геннадьевичу она приходится сестрой... Что, неужели вы с родной дочерью раззнакомились?
Геннадий Ильич угрюмо промолчал.
— Ай-яй-яй! — посетовал я. — Выходит, знать ее больше не хотите. Тогда почему же вы ей все-таки подмахнули разрешение на вывоз тридцати тонн никеля в Китай? В качестве последнего «прости»? Такие разрешения, кстати, — прерогатива федеральных органов. А то, что вы сделали, на языке УК называется соучастие в контрабанде стратегического сырья. И одна бумажка за подписью Тимофея Геннадьевича у меня тут имеется, тоже очень интересная. У сенатора есть, разумеется, депутатская неприкосновенность, но вот на госпожу Мякишеву и на вас она не распространяется. Имейте в виду.