Спасти посольство
Шрифт:
— Да, и еще, — он снова смотрел на министра обороны. — Сто шестую дивизию надо срочно эвакуировать с территории Азербайджана, вы же знаете, что там творится. Поэтому поручите эту задачу другому подразделению!
— Есть! — четко ответил министр.
Через час в 106-ю дивизию ВДВ пришла шифротелеграмма:
«Подготовку к операции «Стальной коридор» прекратить. В течение двух суток провести эвакуацию техники, личного состава, членов их семей и беженцев из числа русскоязычного населения на территорию Российской
Полковник Щербинин довел команду до личного состава. Особист Клевцов тут же лично встретился с командирами экипажей трех бортов, задействованных в учениях:
— Записи в рабочих тетрадях стереть! Обо всём забыть! Никаких тренировок не было, никакого «афганского захода», ничего!
— Баба с возу, кобыле легче! — кивнули офицеры. Естественно, все были рады отмене сложного и рискованного задания.
«Только где теперь сыну свадьбу играть? — задумался Копытин. И сам себя успокоил: — Ничего, на новом месте договоримся! Что, там столовой рядом с частью не найдется? А местные ребята помогут!»
Но через несколько часов в штаб 106-й поступила еще одна шифротелеграмма:
«Экипажам Золотова, Копытина и Мельника на закрепленных бортах прибыть на аэродром Чкаловский…»
Организация свадьбы сына подполковника Копытина снова оказалась под угрозой.
Российское посольство в Кабуле
Посол Погосов в своем кабинете вслух читал шифрованную телеграмму, только что полученную из Москвы, и удручённо покачивал головой: «По объективным причинам эвакуация откладывается. О точной дате и условиях будет сообщено дополнительно».
— Почему дурные предчувствия всегда оправдываются, а хорошие — никогда? — он передал бланк с красной полосой сидящему напротив Шарову. Тот аккуратно положил телеграмму перед собой. Он уже знал ее содержание, ибо утром получил такую же по линии разведывательного ведомства.
— Это не совсем так, Владимир Иванович, — сказал он. — Или совсем не так. Просто хорошие совпадения забываются, а плохие, наоборот; откладываются в памяти.
— Персоналу объявлено… Центр приказал взять на наши борта дипломатов стран народной демократии, я уже объявил послам, — убито проговорил Погосов. — А теперь надо давать отбой… Как я буду выглядеть?
Шаров внимательно смотрел на его моментально постаревшее лицо. Глубокие морщины вокруг глаз не могли скрыть даже большие модные очки-хамелеоны в роговой оправе. На миг ему даже стало жаль руководителя посольства. Конечно, они были разными людьми, из разных времён и занимали разные места в жизни. И если командир группы специальной разведки в рейде действует на свой страх и риск и принимает самостоятельные решения, то дипломат всегда поступает по указанию свыше, не думая, как он будет выглядеть, озвучивая чужие мысли.
У него нет своих чувств и своей позиции, а если и есть, то он не имеет права их демонстрировать. Отсюда внутренние конфликты, которые не идут на пользу личности, а иногда
— Не волнуйтесь, Владимир Иванович, нормально будете выглядеть! Это горе — не беда… Вывезут нас, никуда не денутся. Не сегодня, так завтра. Главное — самим уцелеть и людей сохранить…
Будто подтверждая правильность его слов, за окнами послышалась стрельба. В последнее время на улицах все чаще происходили боестолкновения между разными группами моджахедов. Конечно, по всем нормам международного права территория посольства пользуется экстерриториальностью, значит, они находятся на территории России и под ее защитой. Но бородатые дикари с современным оружием в руках плохо разбираются в международных законах. И если их перестанут сдерживать…
Два открытых джипа, до предела забитых вооружёнными до зубов «мстителями» Хекматияра, мчались по горной дороге вниз, к Кабулу. Дорогой, собственно, эту полоску узкого серпантина, змеящегося по краю отвесного обрыва, назвать можно было с большой натяжкой. Но машины шли на такой скорости, что становилось ясно: сидящие в них готовы умереть, и им безразлично, когда это случится. «Мстителей» с десяток — кто в рубахе и брюках, кто в камуфляже, кто в халате… Бородатые или просто давно не бритые хмурые лица, чалмы и паколи на головах. Их вооружение так же разношерстно, как и одежда, у многих по два автомата, в стороны торчат стволы пулеметов и зловещие трубы гранатометов.
В первом джипе рядом с водителем сидел помощник Хекматияра Джабир. Он вперил равнодушный взгляд в капот автомобиля и сидел, отключившись от внешнего мира. Будто медитировал… Или накурился опиума. Второе было более вероятно.
На заднем сиденье второго джипа двое моджахедов о чем-то тихо переговариваются:
— Так это правда, что русские опять возвращаются? — спрашивает восемнадцатилетний Бугдай, младший брат.
— Я сам слышал, когда охранял вход в палатку Хекматияра, — отвечает худой и сутулый Гачай. Ему около тридцати, но выглядит он старше.
— Тогда зачем нам злить русских? Ты же помнишь, они всегда находили виновных и мстили быстро и жестоко…
— Я-то помню! Вот только Джабир об этом не думает, — со злостью сказал Гачай. — Это джип Хекматияра, он будет бездумно выполнять все его приказы.
— Аллах ему судья, но мне это совсем не нравится, — сказал младший брат после небольшой паузы.
— Мне тоже, Бугдай. Но лучше держать язык за зубами, если не хочешь, чтобы с тебя содрали кожу.
— Да, это они умеют. Но мне кажется, что и другим ребятам это не по душе…