Спасти обязан
Шрифт:
Знаменитый чихирь на поверку оказался слабым сухим вином, к тому же подозрительно мутным. Опасаясь последующего расстройства желудка, я из вежливости только немного пригубил граненую стопку. А сопровождающие наши пили и похваливали. У них было прекрасное пищеварение. После нескольких рюмок стали обсуждать, как пробраться в Чечню. По словам хозяина дома, которого все называли дедом Никишкой, ничего сложного в этом не было. Граница здесь существовала только номинально, «для близиру», как выразился дед. И чеченцы ходили сюда: когда купить баранов или коров, когда украсть, и казаки наведывались на сопредельную территорию - за оружием. Официально автомат или карабин иметь не разрешалось, тем более что многие из местных жителей успели побывать под судом. Но как жить «в деревне без нагана»? А в республике Ичкерии приличный АКМ или «макаров» можно было
– Да зачем вам тоя карта? За станицу выедете, сразу направо и трохи по проселку. А там смело вперед. Километров через пять уже и Чечня. Канаву давно не подновляють, запросто переберетесь. Ежели заметють - неситесь, как скаженные. Милиция стреляет дюже. Авось, не попадуть. Разговаривать с ними не надоть, не хотят они говорить, норовять наручники теи нацепить.
На том и порешили. Дождались, когда стемнеет, как следует и запылили по улице. У ворот дедова дома вслед нам смотрели крестопольские мафиози. Их миссия закончилась. Теперь они должны были дожидаться нашего возвращения, хоть неделю будем ездить, хоть месяц. Оружия нам троим и вправду не дали, пистолеты по карманам рассовали только люди Мусы. Да в переднем «УАЗике» под сидением лежал автомат. Стас сел в машину вместе с Борисом и Лешей. А мы - Настя, Саша и я - ехали сзади.
Все прошло так, как и говорил дед Никишка. С потушенными фарами мы свернули с проселка и углубились в степь. Ехали медленно, чтобы не свалиться в какой-нибудь овраг. Бывший ров был почти не заметен, настолько осыпался по краям. Хорошо хоть не догадались заминировать подходы к границе!
Километров через десять передняя машина затормозила. Остановились, чтобы сменить номера на припасенные заранее. С такими ездила администрация приграничных районов. Посоветовавшись, мы решили подождать до утра, чтобы действительно куда-нибудь не влететь по ночному времени. Выставив Сашу на улицу караулить мы устроились поудобнее и постарались заснуть. Мысли о «чемоданчиках» бродили в моей голове и не давали покоя. Спутники давно уже равномерно сопели, а я все не мог расслабиться. Но, в конце концов, сморило и меня.
И вновь я побрел по бетонному тоннелю, как когда-то. Все так же сочилась по стенам вода, попадались под ноги мелкие камешки, хруст их под подошвами отдавался эхом. Я должен был дойти до конца, где за стальной дверью откроется зеленая трава под ярким солнцем. В этот раз колени почти не подгибались, меня не так шатало из стороны в сторону, но тоннель все равно казался бесконечным. Теперь я уже не боялся, что не достигну конца, упорно шел и шел вперед. Левой, правой, левой, правой...
Проснулся словно от толчка. Начинало светать, трава вокруг машин блестела от росы, у переднего колеса нашего «УАЗа» прикорнул, спрятав руки под мышками кожаной куртки часовой-Сашка. А я, впервые за последнее время, открыл глаза с легкой душой. Бомбы были там, в тоннеле! И мы непременно найдем их! Я вспомню то, что помнил Круталов! Обязательно вспомню!
– Подъем! Тататата-та-та!
– в моем голосе звучали победные фанфары. Настя подскочила, едва не ударившись о крышу головой.
– Тьфу, напугал! Ты чего орешь?
– Хватит дрыхнуть, ехать пора! Давай, соня, открывай глазки! Проснись и пой!
Снаружи в стекло уткнулась ошарашенная физиономия Сашки. Открыв дверцу, я укоризненно сказал:
– Ты тоже хорош, часовой. А если бы к нам чеченец злой с наточенным кинжалом подобрался? Кто бы за тебя потом выкуп платил?
Бандит только недоуменно хлопал глазами.
– Эх ты, теленок, - резюмировал я.
В передней машине, услышав шум, тоже завозились. Наскоро умывшись холодной водой из канистры, мы позавтракали бутербродами и чаем, сохранившим тепло в термосе. Борис хотел что-то сказать, но я прервал его.
– Так, дурака больше не валяем! Слушаться теперь все будут меня.
– Это почему еще?
– не понял Борис.
– По кочану. Опыт подобных походов есть только у меня. Ну, и у Стаса. Вы же здесь - пацаны. Встретимся с патрулями - будете разговаривать, у вас полномочия имеются. Во всем остальном слушаться беспрекословно.
– Может, тебе и «ствол» отдать?
– скептически вопросил Леша.
– Нужен будет - сам отберу, - парировал я и, сделав короткое, практически неуловимое обычным глазом движение, достал из бокового кармана его куртки семнадцатизарядный австрийский «глок» - оружие хорошее и
– Понял, щенок? Еще раз хвост попытаешься поднять - совсем игрушку отберу, чтобы не баловался. Держи!
– я бросил ему пистолет.
– Чтобы было понятно, это ко всем относится. Спасы ерундой не занимаются. Будете гоношиться - шеи скрутим, как котятам.
Речь моя имела успех. Настя поаплодировала, Стас открыто ухмылялся. Оружие Бориса и Саши тоже перекочевало к спасам. Мы не договаривались заранее об этом трюке, но действовать быстро умели. На бандитов больно было смотреть. Действительно, какие-то лохи, которым и в рыло дать за падло, настолько хлипкими выглядят, в мгновение ока превращаются в настоящих волков. Есть от чего пригорюниться.
Долго горевать мы им не дали. Расселись по машинам в том же порядке, что и вчера, сверились с картой и направились к ближайшей дороге. В Грозный нам ехать было совершенно ни к чему. Мне казалось, что надо забирать к северу, минуя Наурскую. Сейчас настало время прислушиваться к своим ощущениям и доверять им. Снимать воспоминания клиента считалось некорректным, я уже говорил. И почти никогда я этого не делал. Теперь вот пришлось пожалеть. Чужое сознание в момент перехода практически беззащитно. Ты подминаешь его, заставляешь закрыться и чем плотнее, тем лучше. Клиент не должен мешать спасать себя. Неполное замещение - очень опасная штука, практически смертельная. Как для клиента, так и для его спаса. В нашей практике такого не случалось, но из опыта западных сейверов мы знали, что в это случае получается один сумасшедший и один полутруп. Для того чтобы как-то исправить положение, нужно немедленно посылать еще одного спасателя, чтобы он вытащил из беды клиента и как можно скорее доставил его к специалистам, которые разделят сознания всех троих и вернут их в собственные тела. Но получиться это может только если все сделано буквально молниеносно. Конечно, если бы я знал, как дальше развернутся события, наплевал на возможные последствия и как следует покопался в сознании Круталова. Но когда это человек предварительно соломки стелил туда, где упадет? Вот и приходилось теперь прислушиваться, ловить каждую тень в памяти.
Мы добрались до неширокой асфальтированной дороги и двинулись по ней, углубляясь на территорию Чечни. Дорога была основательно разбита. Похоже, после войн, во время которых здесь не однажды проходили танки и прочая техника, никто не брался ее ремонтировать. Чеченцам было не до того, они воровали скот и заложников, устраивали межтейповые разборки, в общем, жили полной жизнью. А российские строители, которых как раз и захватывали в заложники, ехать сюда отказывались. В народе бытовало мнение, что надо бы границу с Ичкерией закрыть наглухо, может быть, даже стену построить, на манер берлинской. И пусть себе варятся в собственном соку. После того, как нефтепровод прошел вокруг Чечни, надобность в это республике отпала. Но это по общему мнению. Правители же так не считали. Видимо, очень все было завязано большими деньгами. Вот и оставалось это бельмо на российском глазу.
Размышляя так, я поглядывал по сторонам и, как могло показаться, больше ничем не был озабочен. Но это только казалось. Подсознание мое едва не кипело. Должно было остаться что-то: слабый намек, мимолетное упоминание. Тень памяти. Чтобы это уловить, нужно было не мешать, отвлечься на что-нибудь, сидеть бездумно, наслаждаясь окружающим пейзажем. Тогда в один прекрасный момент и явится, как озарение, нужное воспоминание. Все-таки не хотелось мне прибегать к шприцу.
Легко сказать - любоваться пейзажем! Нечем тут было любоваться. Если на российской территории были поля, наполовину убранные, почти бескрайние, то здесь народ себя не утруждал землепашеством. Не в его традициях это было. Налететь, пострелять, украсть - всегда пожалуйста. А работать? Что они, грузины какие-нибудь или абхазцы? Мало кто помнит, но при генерале Дудаеве, еще до первой войны, просто катастрофические размеры принял железнодорожный грабеж. Любимым способом добычи было растаскивание в стороны рельс с помощью трактора. Поезд останавливался, и на него шакальей стаей накидывались окрестные жители. Не помогала даже вооруженная охрана. Участвовать в ограблении поезда считалось геройским поступком. Чествовали того, кто больше украл.