Спасти обязан
Шрифт:
Вокруг все было ново и необычно, я впитывал впечатления и язык, жизнь казалась праздником, несмотря на в общем-то угнетающую атмосферу в миссии. Порядки, заведенные Гавкалкой, подавляли человека, не утруждавшего себя в прошлом дисциплиной. Полгода в учебном центре не в счет, а срочная служба уже успела забыться. Тем не менее, офицеры-советники чувствовали себя прекрасно, и любимым занятием их было подсчитывать, сколько они заработают за два года службы в Анголе. Платили по сложной и странной системе. Начисляли сперва в долларах, потом их переводили в мифическую валюту - инвалютные рубли. А те, в свою очередь, - в бумажки под названием «чеки Внешпосылторга». Когда человек ехал в отпуск или уезжал совсем, в финчасти столичной миссии ему выдавали пачки этих
В общем, все жили - не тужили, крутились, как могли и ждали окончания срока, чтобы вернуться домой усталыми и разбогатевшими. Деньги, конечно, штука неплохая, но мне пребывание в миссии стало надоедать. Сколько можно, пора и делом заниматься. Наконец пришло разрешение на выезд. Еще с вечера погрузили в «УАЗик» и БТР вещи, продукты, доставленные из Луанды, и ранним утром выехали небольшой колонной. Нас сопровождал «Урал», кузов которого был полон ангольских солдат. Многие из них были вооружены гранатометами. Я подивился - как они все собираются из кузова стрелять? На выезде из города присоединились к остальным. Вместе с нами, но только отрезок пути, должны были везти две какие-то особенные зенитные пушки, только что доставленные из Союза. Их собирались установить на позициях соседней с нашей бригады. Советник начальника артиллерии округа бегал веселый и возбужденный, весело потирая руки: «Ну, мы этим юаровским самолетам покажем!»
Не успела наша колонна отъехать и пяти километров от города, как случилась первая авария. Водитель тягача, тащившего одно из орудий, решил попить сгущенки. Пробил две дырки в банке и присосался. Колеса, попав на выбоину дернули руль, банка выскользнула из рук, покатилась по полу. Солдатик потянулся за драгоценной сладостью, руль вывернулся еще сильнее и грузовик влетел в кювет. Последствия оказались самые плачевные. Пушка от рывка ухитрилась перевернуться и разбить всю прицельную автоматику. Дальше ее везти смысла не имело. Неясно даже было, смогут ли в Лубанго или в самой Луанде починить сложную технику. Советник начальника артиллерии почернел лицом. Случись это в Союзе, виновных точно отдали бы под суд. Здесь лишь поругались для порядка, пожали плечами и, вытащив из кювета, повезли пушку назад. Колонна тронулась.
Я смотрел на все, буквально отвесив челюсть. Советник командира батальона нашей бригады, майор Женя, постоянно улыбавшийся и не терявший присутствия духа в любой ситуации, похлопал меня по плечу:
– Готовься, ты еще и не такое увидишь.
Уже тогда у меня зародились некоторые сомнения в смысле нашего присутствия здесь. На кой черт мы поставляем им все это оружие, если они так к нему относятся? Да и вообще, похоже, анголанам не очень хочется воевать.
Вина выпить, черных девок пощупать, поплясать, как припадочные - это пожалуйста. А кто у власти будет: МПЛА во главе с Душ Сантушем или УНИТА со своим доктором Савимби - без разницы.
Через какое-то время часть колонны и тягач с оставшейся целой пушкой отвалили в сторону, в свою бригаду, а мы продолжили путь в свою. К концу дня добрались до Маталы. Здесь была довольно большая гидроэлектростанция. Работало на ней и несколько советских специалистов. Вместе с женами они жили в двух уютных домиках, окруженных высоким забором и под вооруженной охраной. Нас встретили очень приветливо. Гражданские как бы взяли опеку над советниками из нашей бригады. А те делились с ними продуктами, водкой и
Тут я неожиданно для себя сменил оружие. Электрики пожаловались, что у них только один автомат на всех, да и тот чехословацкий Тип 58V. И всего с одним магазином. Дело в том, что магазин от самого распространенного в мире автомата Калашникова к чешскому не подходит, у того выступ какой-то дурацкий. «Вы там у себя в бригаде достанете еще магазинов, а тут негде. Давайте махнемся?» Мне в миссии выдали обычный АКМ с деревянным прикладом, Достаточно неудобный, чтобы его все время таскать. Я посмотрел-посмотрел, да и поменялся. И не пожалел потом, магазины и вправду нашлись. А ребятам спокойнее с привычным оружием.
Весь следующий день наша маленькая колонна была в пути. Эвкалиптовые рощи сменились вообще дикими зарослями. Дорога была очень приличной, только поковырянная местами взрывами мин и обожженная сгоревшими грузовиками. Португальцы для ее строительства применяли какую-то необычную технологию. Дробили в крошку особую горную породу, заливали ее водой и раскатывали катками. Получалось великолепное прочное покрытие.
Ехали с оглядкой, но после недавней зачистки здесь было достаточно спокойно и к вечеру мы прибыли в Джамбу, тоже небольшой городок, сильно пострадавший от боев. Здесь дислоцировалась кубинская бригада, прикрывавшая нашу. Вот уж где было гостеприимство! Кубинцы нас приняли, как родных. Фидель внушил им, что советские - старшие братья и им надо помогать, чем только можно. Островитяне действительно готовы были для нас снять последнюю рубашку. Спустя годы мне было очень горько от того, что мы буквально бросили остров Свободы на произвол судьбы, предали его.
В Джамбе мои проблемы с языком исчезли. Кроме того, так сказать, вторая моя работа начиналась уже здесь. Согласно полученным инструкциям мне предстояло наладить связь с командованием бригады на случай внезапного вторжения юаровцев. Группу советников должны были вывести из окружения кубинские спецназовцы. Договорились под бесчисленные чашки сумасшедше крепкого кофе неожиданно легко. Впрочем, чему тут удивляться? Случись с нами что, им бы здорово нагорело от своих начальников. Еще свеж был в памяти случай с прапорщиком Пестрецовым, попавшим в плен под Нживой. Бедный парень долго мучился в застенках, пока его не удалось обменять.
Кубинцы загрузили нам ящик чая, несколько пачек кофе, большую коробку крепчайших сигарет «Populares». Мне их особист, с которым завязались самые товарищеские отношения, потихоньку сунул бутылку «Habana-Club» - страшнейшего дефицита здесь. Я отдарился водкой.
Теперь нужно было ехать совсем осторожно. За кубинскими передовыми постами могло случиться всякое. В БТР мы взяли нескольких анголан и они тут же выставили в бойницы стволы автоматов. Дорога совсем раскрошилась. Здесь воевали и сильно воевали. Часто приходилось объезжать окончательно разрушенные участки. На одном из объездов водитель не удержал тяжелую машину, и она теранулась бортом о ствол дерева. Анголане едва успели отскочить. Майор Женя покатился со смеху: стволы автоматов, торчавшие из бойниц, загнуло под прямым углом. Теперь из них вполне можно было стрелять из-за угла. Больше всех переживал советник начальника артиллерии бригады. Он только что прилетел из Союза и переполнялся армейскими порядками. «Ведь сколько теперь писанины будет!», - причитал он. «Да плюнь ты, - пожалел его Женя.
– В бригаде этого дерьма море».
Стемнело. Мы неторопливо двигались по песчаной колее, ясно видимой в свете фар. Внезапно дорога вильнула в сторону.
– Смотри, - подтолкнул меня Женя. И повернул лампу-фару, укрепленную на борту.
В луче ее я увидел совершенно фантастическое зрелище. Огромный шведский грузовик «Скания», просев на обода, походил на решето. Все его борта и кабина были испещрены рваными дырами.
– Что это с ним?
– поразился я.
– Да вез, понимаешь, боеприпасы, подорвался на мине. Не успели разгрузить, как налетела юаровская вертушка и всадила в него пару НУРСов. Он и загорелся. Грохоту было - на километры.