Спасти Москву
Шрифт:
– Не приходил тот ко мне.
– Купцов давно видывал? – устало поинтересовался пришелец.
– А тебе-то что? – насторожился Донской.
– А того, что вырежут их по приказу Тохтамыша. Не нужно ему, чтобы раньше времени про планы его кто прознал. И ему хорошо, и тебе беда: с купцами теми все связи уйдут. Ладить потом по новой их все будешь.
– А ты, стало быть, спаситель.
– Ну и спаситель. И дальше-то что?
– Чего еще расскажешь из того, чего неведомо мне? – Донской в упор посмотрел на собеседника.
– Войска изгоном [59]
– Говаривал, да нет веры словам твоим.
– Значит, стрелам да мечам будет, – отрешенно отвечал тот.
– Ты почто стравить хочешь нас, а?
59
Изгон – древнерусский термин, обозначавший внезапное нападение; изгонная рать – часть войск для подобного нападения.
– Да что ты заладил: стравить, пустобрех, не верю?!
– Ты, видать, не разумеешь всего, так я поясню, – угрожающе начал князь. – Мне сейчас война – кость в горле! Мне бы раны позализать да в княжестве порядок навести, а не брехню слушать.
– Не брехня это!
– Ты не перебивай, ты слушай! Сейчас все против тебя: мир у нас с Тохтамышем! Дарами задобрили его. И россказни все это твои: что без доспехов пойдут войска, и про купцов небылицы, и что придут уж скоро! А мне почем знать, кто ты на самом деле, а?! А может, от Ольгерда ты? Или от Олега? Смуту разводишь так, чтобы мы силы отвели подальше, да в замятне поглубже увязли, а?
– Да не зову я тебя в бой, князь! – взорвался Булыцкий. – Ты просто силы в Москве собери, и все! Месяц переждать делов-то всех. Чтобы не люд простой оборону держал, но дружинники! А потом – куда хочешь! Хоть на Ольгерда, хоть на Орду, а хоть и по домам!
– А чего сейчас смутьянствуешь? Ждать лета еще сколько?!
– Жди, – пробурчал в ответ тот. – Только поздно будет, когда время придет!
– А на кол ежели повелю тебя?
– А хоть бы и туда, – отрешенно отвечал пенсионер. – Ты только ворота хоть не открывай на день третий, когда княжичи молодые придут от Тохтамыша просить! Обманут же!
– Ох и упрям ты! – князь тяжело поднялся со скамейки и костяшками уперся в жалобно скрипнувший стол, словно бы желая навалиться на собеседника. Сам не зная зачем, Булыцкий последовал его примеру, и теперь мужи стояли друг напротив друга, глаза в глаза глядя друг другу.
– Да не упрям. Грех на душу брать не хочу, и тебя от него отвести хочу!
– Чего?
– Да того, что кровь прольется невинная! А тебя до дней твоих конца совесть грызть будет: знал, да палец о палец не ударил!
– Все на своем, значит? Тохтамыш придет?
– Да, – еще раз кивнул пришелец. – Без предупреждения. Разорит всю Московию.
– Знаешь, что с клеветниками делаю? – князь грозно посмотрел на собеседника.
– Знаю, говаривал: на кол или в поруб. Трижды, если не путаю, – передразнил он Донского, – да все равно мне уже. Хоть ты чем грозись, а не боюсь!
– А
– Не пустобрех я, – под натиском собеседника попытался оправдаться гость, но это получилось у него настолько нелепо и даже беспомощно, что Булыцкий вдруг на мгновение сам поверил, что он – лукавый, пытающийся стравить две великие армии. И ведь в самом деле армия Дмитрия Ивановича измотана бесконечными походами. И хоть после победы на Куликовом поле воодушевлена, все равно силы не те. А тут еще и с Ольгердовичами да князем Олегом конфуз. А у Тохтамыша и армия свежая, и пополнение в виде присягнувших Мамаевых воинов, и обида на Дмитрия за отказ платить дань. Случись схватка, и еще непонятна судьба молодой Москвы, только начавшей расправлять крылья. И кто знает, может, и лучше оно, если Тохтамыш ударит, пока основные силы русских князей будут далеко от столицы.
– Не поверил бы я тебе, – смягчившись, продолжал между тем князь, – кабы не заступничество да дары твои чудные, – князь вдруг сменил гнев на милость. – Покажи-ка.
– Смотри! – на столе появилось корыто с хилым ростком. – Где видел, чтобы посреди зимы зелень вырастала? Ты это просил показать ведь? Так?
– И что будет с ростка этого?
– Помидоры. Их из Америки привезут. Латиняне. Через, – он задумался, – сто лет туда поплывут на больших кораблях… Через океан.
– Америка? Что за княжество? – князь взял в руки торбу и легко встряхнул ее, извлекая на свет огромную картофелину. – Это же сколько с чети снять можно?
– Не чудеса это – селекция. Такие расти будут здесь. Я могу сделать, – почувствовав-таки интерес со стороны хозяев, перешел в наступление Николай Сергеевич.
– Ты? – три пары глаз буквально пожирали странного гостя. – Богу только дано чудеса творить такие!
– Да не чудеса это, – впервые за все время герой почувствовал себя хозяином положения. – И не такое человеку под силу!
– Да ну?! Быть не может!
– Так веришь теперь мне, хоть на лепту маленькую поболе или все так же я тебе пустобрех?!!
– Ты норов свой попридержи, чужеродец! – Донской тяжко приподнялся со скамьи.
– Так что за земли такие, Америка? – мягко сменил тему старец, уводя от конфликта. – Богатые ли? Христианские? Далеко от нас? В союзники годятся?
– Америка? – он как-то и не ожидал такого поворота, потому и не готов оказался. – Уголек бы мне, – обратился пожилой человек к старцу. – Я бы и нарисовал сейчас все, – потирая от возбуждения руки, он склонился над столом, прикидывая, с чего бы начать.
Вскоре принесли пару обуглившихся веточек, и на крышке появилась кое-как набросанная карта мира.
– Вот, – вспоминая географию, начал пенсионер, – наш мир. Шесть континентов: Африка, Австралия, Евразия, Америки и Антарктида. Между ними – океаны.
– Океаны? – Донской удивленно посмотрел на карту, а потом на преподавателя.
– Ну да, – кивнул тот головой. – Как море, только больше. Отсюда сюда, – преподаватель указал на две точки, – корабль плыл три месяца!
– Врешь! Лодья столько не пройдет! А буря как? А людей куда девать? А провиант? А как весло подломится, да не одно если?