Спаситель
Шрифт:
Чтоб вас всех…
Глава 2
Верховный
Над городом поднимались дымы. Они рождались на вершинах пирамид — и не осталось ныне ни одной, которую обошли бы милостью священного огня. И отблесками его, как и свидетельствами радости человеческой, рассыпались по улочкам костры.
Люди пели.
Плясали.
Славили Богов. И Верховного, которого полагали, если еще не богом, то уже близким к божественности.
Императрица
— Ты все равно не доволен, — заключила Маска.
— Это не недовольство, — Верховный смотрел на город с вершины пирамиды, на которую он поднялся с позабытой уже легкостью. — Скорее… они как дети, что ищут укрытия от собственных страхов под одеялом. Ныне они думают, что опасность исчезла. Что все-то будет, как прежде…
— Не будет?
— Нет. Ты воздвиг щит. И его хватило, чтобы укрыть город. Но только город?
— И окрестности… немного. К северу больше, там уцелело несколько старых установок, которые ко всему откликнулись. А вот на юге плохо, то ли разрушены, то ли связь утеряна. Надо ехать.
— Именно… город. Один.
И пусть надземный много больше того, что скрыт под землей, пусть вмещает он не тысячи, но сотни тысяч, однако это ничтожно мало.
Сколько людей осталось вовне?
Сколько пали ниц, моля о пощаде? Сколько вспомнили древние пророчества и убедились, что вот-вот грядет конец мира? И что они станут делать дальше? То, что делают все живые существа в момент опасности — искать укрытия.
— Скоро о чуде узнают…
— Разве это плохо? — в голосе Маски снова слышится насмешка.
— Не плохо. Но… сюда устремятся многие. Тысячи и тысячи. И город не способен будет всех вместить. А людей не только принять надо. Кормить. Успокаивать. Лечить… хватит ли на все чудес?
— Про чудеса не знаю. Надо расширять зону покрытия.
— Как?
— У меня нет глобального доступа. Нужен ключ. Но сугубо на уровне региона можно попробовать разобраться с установками. Если сбои функциональные, то перезагрузки хватит, чтобы получить отклик. Щит расширится. И людей уместиться больше.
Это продлит агонию.
— Что всегда удивляло в людях, так эта ваша готовность умирать. Причем порой добровольно…
Смех.
Там, внизу, смеются и поют. И рабы смешались со свободными людьми. Эта ночь стерла границы, но любая, самая длинная ночь, завершится. А при дневном свете все выглядит иначе. И люди вновь вспомнят, кто они есть…
— Верховный, — тихий голос Акти отвлек от мыслей. — Вас… ждут… вы просили напомнить, если вдруг… задумаетесь.
— Спасибо.
— Он тебя все еще боится, — Маска больше не говорил о будущем. Верховному даже показалось, что его незримый спутник сам пребывает в некоторой задумчивости, если не растерянности.
— Пускай. К страху я привык… но и вправду не стоит медлить. Эти в отличие от простых
Верховный оглянулся.
Наверное, стоило бы принести богам жертву. Ему предлагали, а он отказался. И теперь, взглянув в каменные лики, ощутил укол совести. Нехорошо.
В другой раз.
Есть ли боги, нет ли… в другой раз.
Спуск показался совсем уж недолгим. Появилось даже глупое детское желание побежать, а то и вовсе перепрыгнуть через ступеньку, потому как быстрее же. Но Верховный заставил себя ступать неспешно.
Ждали.
Возвышался горой раб, который перестал быть рабом. Жалась к нему ивовой ветвью женщина, чье сияние чуть поблекло.
С другой стороны лестницы замерла знакомая фигура в доспехе.
Не Владыка Копий, но тот, кто, когда наступит срок, сменит его. И будет достоин своего отца.
— Акти, — Верховный указал на новых слуг. — Будь добр, проводи их в мои покои. И скажи, пусть накормят… а я пока…
Усталость возвращалась. Пусть Верховный и стал моложе, но только телом, а душа… душа ведь осталась прежней. А души тоже способны уставать.
— Как она? — спросил Верховный тихо.
— Утомилась, — ответил Ицтли, сняв шлем. — Эти рабы… опасны. Особенно женщина.
— Чем?
— У нее глаза жадные. И ей хочется, чтобы ей кланялись. Ей ведь уже кланялись.
— Было такое, — вспомнил Верховный.
— Ей понравилось. Она держала себя совсем не как рабыня… а тот, второй, исполнит все, что сказано.
— Наблюдательный, — Маска произнесла это с одобрением. — Но скажи, что опасности для тебя они не представляют.
Верховный повторил, но ему, кажется, не поверили.
К покоям Императрицы его сопровождали шестеро. Почетная охрана? Конвой? И у покоев его встретил Владыка Копий. Без брони, без шлема. Встрепанный и к удивлению — старый. Он подошел вплотную, наклонился, явно с трудом сдерживая желание коснуться маски. И Верховный сам его исполнил.
Снял…
Попытался.
— Не стоит, — предупредила Маска. — Установленная связь все еще требует непосредственного физического контакта.
— Золото… — Владыка копий провел по щеке. — Золото… ты смел. Или нагл стал? Еще год тому любого, кто осмелился бы примерить золотую маску, казнили бы… ты бы сам и казнил.
— Времена меняются, — Верховный ощутил это прикосновение, приглушенное, словно бы эхо. — И… я и сам не в восторге. Хочешь, я дам тебе? Только…
— Нет, — Владыка отступил. — Я не так глуп, Верховный. Я… слышал разные истории. Детские истории. О золотой маске, которая пожирает разум, если её надел не тот, кого она избрала. И раз уж избран ты… а даже эти идиоты из Совета не смогут оспорить сей факт, то тебе её и носить.
Пожирают разум?
— Полагаю, имели место несанкционированные попытки установления контакта. И вследствие несовместимости энергетических контуров происходило нарушение их работы, что в свою очередь отражалось на функционировании некоторых отделов мозга носителя.