Спаситель
Шрифт:
Мысль была неприятно, но логичной.
Родовые сокровищницы защищали. В том числе и от похитителей, каковыми они все и являлись в глазах создателя башни.
— Поэтому не спешим… давай… и тебе помыться не мешало бы. Вот мир спасать — дело нужное, но не обязательно…
Но девочка упрямо мотнула головой. И топнула.
— Ждать. Здесь. Быть тут…
Вздохнул Джер.
А Дикарь молча подхватил девчонку и забросил на плечо.
— Надо, — сказал он. — Надо, надо умываться по утрам и вечерам…
В этом было что-то донельзя безумное.
— Пустить! — возмущенной пискнула Ица. — Ты не сметь…
— Еще как сметь, — Дикарь зашагал. — Хватит дурить. И делать надо, что говорят…
— Я… я сам! Пойти!
— Другое дело, — он остановился и сбросил Ицу с плеча, правда, аккуратно, и подхватил, не позволяя упасть. — Упрямство на пустом месте никому ничего хорошего не приносило.
Коридор действительно изгибался, пусть поначалу изгиб этот и не был заметен. Главное, что и стены повторяли его. А стоило приблизиться, как на ближайшей возник провал. Причем края его были гладкими и тоже светились.
— Мне… сюда? — Миара осторожно приблизилась, но внутрь заглядывать не спешила. — А свет где?
— Думаю, что свет загорится, как только ты войдешь, — Дикарь первым заглянул в проем и свет действительно вспыхнул. — Так и есть… на датчиках.
— Чего?
— Такие… устройства. Улавливают движение. И свет включают. Когда человек входит, свет загорается. А когда выходит, то гаснет. Удобно.
— А если я лягу? — Миара все же решилась. — Книгу почитать? А они решат, что никого нет. Мне что, теперь ходить и читать?
— А ты с собой много книг прихватила? — не удержался Карраго. И тоже вошел.
Барон прислонился к стене. И выглядел он… бледновато.
— С тобой все хорошо? — Винченцо подошел к мальчишке. Так и есть. Кожа под пылью почти белая, да и глаза запали, черты лица заострились.
Джер приоткрыл глаза.
— Давит, — пожаловался он, коснувшись венца на лбу. — Сильно… и голова болит.
— Миара! — собственный голос казался громким, но он потонул в пространстве башне. — Карраго, чтоб вас…
Целители.
У семи нянек дитя… два великих целителя, которые не видят, что под носом происходит.
— Чего? — Миара появилась первой.
И нахмурилась.
Потом нахмурилась сильнее. А мальчишка, чуть пошатнувшись, оперся на стену, а потом по стене и съехал.
— Да чтоб тебя… Вин, держи его. Карраго!
— Дорогая, на слух я пока… — он не договорил, как-то вдруг сразу подобравшись. — Так, что у нас тут… нет, радость моя злобная, давай я сам… в другой раз я тебе позволю все, что захочешь, но сейчас… обрати внимание, стандартное плетение во многом хорошо…
Джер закрыл глаза.
Он дышал. И кажется, вполне ровно. Сердце тоже билось. Винченцо взял его за руку, убеждаясь,
— … но его чувствительность в ряде случаев оставляет желать лучшего. Оно рассчитано на усредненного пациента и целителя тоже усредненного.
Пальцы Джера сжали руку.
И глаза открылись.
— П-пригляди з-за ними… голова что-то…
— Болит? — заботливо поинтересовался Карраго. — А это потому что у тебя в ней кровяной сгусток. Махонький… видишь?
— Мозговой удар? — мальчишка подобрался и даже попытался встать, но тут уж Винченцо не позволил. Он надавил, заставляя барона опуститься на пол, на грязную сумку, которую заботливо сунули ему под голову. — У меня нет…
— Пока нет, — Карраго положил пальцы на глаза. — И не будет… мы ведь тут, верно? А я не позволю какому-то там… сейчас, дорогая, необходимо уточнить… смотри, на третьем витке пропускаешь… да, выходишь не на завершение, а на новый круг по расширяющейся спирали. И задача здесь — удержать потоки ровно. Вот так, умница… ты всегда была сообразительной, еще бы характер другой… не фырчи… концентрируйся. И давай осторожно на завершение. И теперь смотри…
— Еще есть!
— Говорю же, умница… отмечай. Ставь локальные метки… и не спеши. Пока сгустки маленькие… и да, их можно развеять…
— Он умереть? — Ица опустилась на колени и требовательно дернула Миару за рукав.
— Не мешай им, — попросил Винченцо. — Если кто и сможет что-то сделать, то они. Поэтому пусть делают. Понимаешь?
— … но дело не в них. Нужно отыскать причину. Кровяные сгустки у человека столь юного не появляются без причины…
Кивок.
И ерзание. Ица подвигается поближе и, вытащив грязную тряпку, которая в иной жизни могла бы считаться носовым платком, вытирает со лба пыль, смешанную с потом и кровью.
— И если не найти причину, то мы так и будем сидеть и развеивать…
— Вот эта штука, которая в его голову вошла, может быть причиной? — Миара протянула девчонке второй платок, который был мало чище первого. — Сотри, пожалуйста, кровь у висков. Там, где эта… вещь крепится.
Ица не сразу принимает платок.
Но приняв, сосредотачивается на деле. А Миара давит вздох. Да, правильно, Винченцо тоже знает, что порой человека нужно просто занять.
Это не от сочувствия. Сочувствовать Миара не способна. А вот убрать потенциальную помеху — в её характере.
— Несомненно… я удивлен, что наш дорогой юный пациент вовсе жив, обрати внимание… если ты еще не обратила. Оно воспринимается единым целым. Его нервная система словно бы продолжается в артефакт… и он становится частью этой системы.
— Много говорит! — вырвалось у Ицы. — Делать!
— Он делает, — Винченцо придерживал голову парня, глаза которого закрылись. Но дыхание все еще было ровным, да и судя по тому, что Миара с Карраго довольно спокойны, то сон этот вызвал ими же. — У него характер такой… говорливый. Случается.