Спаситель Короны
Шрифт:
– Ну что ты сидишь, – прошипела Щепка, дрожа от возбуждения, – ты не хочешь посмотреть на мой триумф? Ничто не может противостоять «Стеклянному дождю»! Шевелись, пошли, я покажу тебе, как я раздавлю этот мир!
Что ему оставалось делать? Сварог пожал плечами и подземными коридорами направился следом за инвалидной коляской.
…Оказавшись вытолкнутым на узкой решетчатой площадке метрах в двадцати от пола, Сварог посмотрел вниз… и смог только шепотом выматериться. Он подозревал, что после фальшивого звездолета и встречи с Щепкой удивить его будет непросто.
Ничуть! Для удивления еще оставалось полно места.
Вот она – тайна секретного цеха, из-за которой был убит директор Тон-Клагг. Вот он, «Стеклянный дождь», оружие возмездия Щепки. Прямо перед ним.
Подумалось вдруг: все разумные обитатели этого мира страдают гигантоманией.
Огромный ангар был наполнен грохотом и лязгом. Сверкала сварка. Над головой, под крышей шумно перемещались краны. А в центре… Да при чем тут центр, когда почти все пространство цеха занимал собой… Танк. Да какой танк – стальной гигантозавр! Размерами сравнимый с большим торпедным катером, не меньше, где-то даже элегантный в своей кажущейся бегемотистости, он состоял из шести уровней-платформ – шести исполинских «блинов», положенных друг на друга: внизу самый большой, затем поменьше, и так далее, как в детской пирамидке; но даже верхний, самый маленький, размером был сопоставим с… даже трудно было подобрать сравнение… сопоставим с трансформаторной будкой, наверное; и на каждой платформе – башенные пушки, надстройки, турели, пулеметные гнезда, казематы – вертящиеся, неподвижные, высокие, плоские, цилиндрические, полукруглые. И по всей высоте танка, от титанических гусениц до самой вершинной платформы, бесспорно являющейся командирской башней, окруженной решетчатой металлической оградой, по всей высоте были проложены трапы – узкие, на ширину одной ступни. Пользуясь этими лесенками, по танку ползали рабочие, откручивая, прикручивая, проверяя, налаживая, закрепляя, монтируя. Спереди, сбоку, сверху танка – короче, повсюду были установлены фары, размерами напоминающие небольшие прожектора. Когда эта гора попрет ночью, – отстраненно подумал Сварог, – то будет похожа на самоходный небоскреб… Было что-то знакомое в силуэте железного монстра, что-то подобное он уже видел когда-то. Невольно вспомнился танк, ползущий сквозь сумрак и дождь и заливающий все вокруг себя ослепительным светом прожекторов.
– Это «Буреносец», – словно прочитав его мысли, с непонятной интонацией сказала Щепка. – Тот самый, с помощью которого твой бедный друг намеревался сокрушить мою Мониторию, но… усовершенствованный.
Сварог повернулся в ее сторону – она смотрела на танк-великан влюбленным, переполненным восхищения взглядом. Такими глазами соплюшки, запершись в своих комнатках, рассматривают фотографии любимого актера или рокера, готовые отдаться ему в любой момент.
– Его оставили там, на поле боя под Некушдом. Он гнил, ржавел, разрезанный на части, врастал в землю. Потом Ролн-Терро через свои каналы добился разрешения отправить брошенную военную технику на переплавку. И его привезли сюда. Только никто и не думал уничтожать «Буреносец». Я решила перестроить его в еще более могучее, еще более неуязвимое создание. «Стеклянный дождь». Ха, знаешь, в чем была ошибка проектировщиков первого «Буреносца»? Они пытались создать совершенное оружие против магии – но без помощи магов. Мы исправили эту ошибку! И теперь в Короне нет оружия, равного «Дождю». И я готова прямо сейчас, в одиночку, поквитаться со всем войском Мар-Кифая…
Она смотрела на танк и бормотала, бормотала, описывала сладостные картины, встающие перед ее затуманенным взором. Сварогу стало дурно, он отвернулся. Близнецы стояли поодаль и безучастно смотрели на танк. Вот, оказывается, чем они так похожи друг на друга – одинаковым выражением глаз. А точнее, полным отсутствием какого бы то ни было выражения. Пустые, холодные, бессмысленные, одинаковые зенки… Как у рыб…
– Верхом на «Дожде» мы ворвемся в мою столицу, – Щепка нервно ощупывала свое лицо, не отрывая взгляда от танка. – Мы пройдем сквозь улицы и проспекты, круша приспешников предателя, сровняем его резиденцию с землей… Ни один удар магии не страшен «Стеклянному дождю», он подавляет любые воздействия, зато сам разит направо и налево испепеляющим волшебным огнем! Мар-Кифай будет убегать, да, убегать, жалкий трус, но я догоню его на моем ревущем скакуне, я раздавлю его гусеницами, вомну в грязь, потом дам задний ход и еще раз проеду по его трупу, и еще! и еще!! пока его тело не будет расплющено, искромсано, пока оно не исчезнет, не перемешается с грязью, пока само не станет грязью, налипшей на траки моей сияющей машины! О, я не буду играть с ним, как играю с твоим другом, потому что твой друг – мой враг, но он враг поверженный, а значит, моя собственность, а Мар-Кифай – предатель и изменник, его я убью быстро, быстро…
Наконец
– Извини, я глуп, я не понимаю… Этот мой друг, который твой враг… Это кто?..
Щепка усмехнулась.
– Конечно, ты глуп, потому что ты тоже предал меня! Все предатели будут наказаны за свою глупость… А твой друг – это тот, который оскорбил меня и объявил мне войну. Ему не удалось скрыться в колониях, я выследила его и три года назад поймала. Я, а не Мар-Кифай…
У Сварога потемнело в глазах.
– Он… здесь?
– А где же еще! Желаете взглянуть, граф?
…Экскурсия по владениям Щепки продолжалась. Они остановились в одном из бесконечных коридоров, около двери с глазком, и глазок тут же осветился изнутри – в камере зажегся свет.
– А почему нет Монаха? – вдруг забеспокоилась Щепка. – Где Монах? Сбежал?! Приведите Монаха, я хочу, чтобы и он посмотрел!
Н-да, логика из ее слов исчезла окончательно. Жалость, которую Сварог поначалу испытывал к боевой подруге, развеивалась, как дым на ветру. Двое вертухаев бросились куда-то по коридору, трое остались в свите. «А вот ответьте-ка мне, господа ученые, – чувствуя, как откуда-то из желудка медленно поднимается клокочущая волна ярости пополам с омерзением, подумал Сварог, – как при столь очевидном, мягко говоря, помутнении рассудка эта сука умудряется командовать толпой подчиненных, строить боевую машину и всерьез рассчитывать на государственный переворот?»
Наконец привели Монаха – растрепанного, недоумевающего, злого.
– В очередь, господа, в очередь на просмотр познавательного сюжета, – Щепка прыснула и издевательским жестом пригласила Сварога смотреть первым.
Сварог, сжав зубы, зная уже, что увидит в комнате и страшась увидеть, приник к глазку.
По комнате, где все – потолок, пол, стены, скудная мебель, матрас, простыня, одежда – было ослепительно белого цвета, неустанно ходил от стены к стене худой человек с гривой седых всклокоченных волос. Он то и дело всплескивал руками, яростно жестикулировал, безостановочно шевелил губами, словно вел с кем-то жаркий спор. Но в комнате больше никого не было. Потом человек вдруг остановился, резко повернулся и уставился на запертую дверь. Темные круги под выпученными глазами, бледное, осунувшееся лицо, нервически подрагивающие уголки рта… Но главное – взгляд. Он смотрел на дверь взглядом, который мог принадлежать только совершенно безумному человеку. Это был Гор Рошаль. «Ты должен замкнуть круг», – говорила Праматерь. Вот, пожалуйста: круг замыкается, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Вот только…
Двое людей, Рошаль и Щепка, некогда близких, а нынче утонувших в шизофрении, – это перебор, знаете ли… Сварог почувствовал тошноту.
А сзади раздался дребезжащий смех Щепки.
– Вот он, главный враг Монитории. И твой друг, да? Я не убила его – ведь не пристало воину добивать поверженного противника, правда?.. Я просто лишила его самого дорогого, что у него, как он считал, было… Пусть живет. Но – без своего хваленого ума.
Словно чувствуя, что снаружи за ним кто-то наблюдает, Рошаль заинтересованно приблизил ухо к глазку с той стороны, и лицо его кошмарно деформировалось, как в кривом зеркале.
– Может, хотите пообщаться с дедушкой напрямую? – хихикнула Щепка. – Могу открыть, он не кусается…
Зря она сказала эти последние слова. Промолчи Щепка, возможно, все повернулось бы иначе. Но тут Сварог уже не выдержал. Позволил шлюзам открыться. И черная волна ярости захлестнула его мозг, предоставив чужому телу действовать на уровне рефлексов… Где двое психов, там и третьему место найдется, не так ли?
ГЛАВА 21
ПОБЕГ
Впоследствии Сварог так и не смог вспомнить, как все произошло и сколько времени это заняло. По идее, не больше пятнадцати секунд.
Еще Сварог так и не смог понять, почему все удалось – может быть, никто не ожидал, что пленный именно здесь и сейчас посмеет сорвать все тормоза и позволит себе работать в полную силу. А может, помог Монах, который не растерял навыки прошлой жизни и вступил в игру секундой позже Сварога. Или бойцовские качества десантного майора дополнили некоторые навыки частного детектива… Кто знает? Как бы то ни было, они начали и выиграли.
Сварог выплыл из черного омута, хватая ртом воздух. В голове со всей дури наяривали колокола, саднили костяшки пальцев, ныло ребро стопы. И почему-то колено болело.