Спасибо за ночь
Шрифт:
Морщусь.
– Знаю. Пойду подышу воздухом. – Дую на выбившуюся из-под сетки прядь волос.
Стянула её, зная, что в ближайшее время не придётся готовить. И вышла на задний двор ради минутной передышки. Мысль о том, что скоро увижу бывшего, вызывала отвращение.
Или это токсикоз подступает так рано? От кого меня больше тошнит? От Стрельца, потому что беременна от него, или от бывшего? Потому что парнокопытное и вызывает отвращение.
Ушла подальше во двор и набрала номер школьной подруги.
–
– Оля-ля, – раздаётся на том конце восторженное, – только не говори, что это от твоего козла!
– Не говорю, – неоднозначно отвечаю. – Скинь номерок, будь добра. У меня задержка, но это может быть от нервов. Да вот тест дал положительный результат. Хочу перепроверить.
– Конечно. Сейчас напишу в вотсап, только ты мне потом сразу отпишись, что тебе моя скажет.
Кладу трубку, разворачиваясь обратно в сторону заднего входа. И тут же натыкаюсь на взбешённые глаза бывшего.
– Ты беременна? От меня? – хлопает своими длинными, как у коровы, ресницами с острыми концами. И как я раньше не замечала этот совершенно девичий изгиб?
– Пряников, не твоё дело.
Обхожу его стороной, на всякий случай прикидывая, не может ли это быть его ребёнок. Но, слава богу, нет. Уж лучше от первого встречного! Мысль о том, что малыш меня может на ближайшие восемнадцать лет связать с Пряниковым, пугала.
– Маша, ты же знаешь, что я только тебя люблю, – останавливает меня за руку, разворачивая к себе и смотря преданным взглядом щенка лабрадора.
– Себя ты любишь, иначе бы не портил мне жизнь на новой работе.
Рассматриваю его в свете солнечного дня и пережитых из-за него страданий.
И чего я так убивалась по нему? Белугой выла.
Или не по нему горевала, а по потерянным надеждам? По мечтам, которые холила и лелеяла. О семье, о доме, полном детворы. О том, как вместе заведём домашних животных.
– Зачем тебе эта работа? Я нормально зарабатываю. Я тебя всем могу обеспечить. А потом, мы же хотели открыть свою кондитерскую. Ты забыла? Зачем тебе работать на чужого человека? Впахивать с утра до вечера?
Льёт горький мёд в уши. Раньше мы действительно планировали нечто подобное.
Но это так, мечты, имеющие мало общего с реальностью.
Потому что для их воплощения нужны деньги. А мы оба скорее люди творческие. Нежели хваткие.
Да и в последний момент Пряников уговорил меня купить вместе с ним квартиру. Куда я и вложила все свои накопления.
– Серёж, мне некогда, у меня в два часа встреча с каким-то козлом, который обидел мой Эстерхази. Мне пора, – всё же вырвалась из его липких, паучих пальцев,
Добралась до комнаты для персонала, чтобы хотя бы ненадолго передохнуть после этой дурацкой встречи.
Из зеркала на меня смотрели дикие, уставшие глаза загнанного в угол человека. И мне совершенно не нравилось это состояние.
Поправила рабочий костюм. И вышла в зал, чтобы проследить, как официант забирает мой Эстерхази с витрины.
Пряников сидел за красивым столом у окна с видом на оживлённую улицу. Выглядел нервозно.
А я ощутила на себе чужой взгляд и, влекомая этим чувством, посмотрела в ту сторону.
Стрелец.
Сердце пропустило удар. И замерло. А я забыла, как дышать.
Вечность бы так стояла, да мимо прошла официантка с десертом и развеяла морок.
Отвела взгляд, смутившись.
И чего это он на меня так пялится? Узнал?
Нет. Не похоже.
– Мария, добрый день, – раздаётся бархатный голос моего шефа. – Знакомьтесь, это Сергей Пряников. Ресторанный критик.
Пробую изобразить подобие улыбки.
– Честно говоря, Георгий Александрович, не ожидал, что в ваших ресторанах работают такие ужасные повара. Десерт по вкусу – смесь маргарина и ореховой стружки, – брезгливо заявляет бывший, – и я непременно так и напишу в своём обзоре.
Глава 4
Эмоций у Стрельца не больше, чем у бетонной плиты. Понять по его лицу, уволит ли он меня за нелестный отзыв Пряникова или просто сделает выговор, невозможно.
Только вот мне надо по кредитам платить и за съемное жилье. Потерять эту работу совсем не хочется. А сообщать ему о беременности, лишь бы он не внес в мою трудовую запись о несоответствии… как-то низко. Нет. Опускаться на социальное дно и лежать там рядом с содержанками я пока не готова.
– Может, вы сами попробуете мой десерт? – с надеждой предлагаю шефу.
Пряников стоит рядом, словно в ожидании, когда меня с позором вышвырнут из ресторана за шкирку. Чтобы он потом мог меня за эту шкирку подхватить и уволочь в купленную на мои деньги квартиру.
Стрелец моргает. И как-то странно смотрит на меня. Будто я брякнула что-то не то.
– Я не ем сладкое, Шишкина, – так холодно сообщает мне, что я ёжусь.
Возникает ощущение, будто мысленно шеф уже ставит печать в моей трудовой и прощается. Он – со мной. А я – со своей карьерой. Быть уволенной в моём случае – всё равно что получить волчий билет.
– В следующем номере «Ресторанного вестника» выйдет статья, посвящённая ресторану «Рассвет». Рейтинг вашего заведения может быть понижен, – важно сообщает Пряников, подмигивает мне и скрывается за стеклянными дверями.