Спасибо, Mоpфей…
Шрифт:
— Знаю, а тебе не кажется, что фантазия ребенка должна развиваться нормально? При простом сюжете достаточно десятка кадров и пары слов… или вообще можно обойтись без слов, а при закрученном приключении не должно быть больших провалов в повествовании, иначе ребенок не поймет ничего!
Это был глупый спор. Мы оба знали, что при теперешнем среднем IQ комиксы читают не только дети. Возможно, именно поэтому «Комик Бардс» приблизилась к тому, чтобы подвинуть студии «Диснея». Посему, я решил прекратить все прения и занялся стихами, которые должен был продекламировать Ледоруб.
Тут
— Стихи?! Что за ерунда? Аж целых два четверостишья!
Ну вот, меня уже критикуют. Причем сильно. Вспоминая вчерашний день, я спросил:
— Что ты делаешь сегодня вечером?
Всего лишь на мгновение ее глаза округлились от удивления.
— Ничего…
Ха, она, наверное, тоже вспомнила мои нескромные вопросы.
— Знаешь, как это называется, Кит? Грин за это могут нас уволить и будут правы.
Неужели она все еще боится? Я посмотрел ей в глаза. Ну не было там страха, хоть под пытками вытаскивайте из меня правду. Там было любопытство и… возможно, желание. И нет смысла отрицать — она в моем вкусе.
«Если ты не станешь никем, то будешь самым знаменитым ловеласом…»
Моя первая девушка сказала мне эти слова при расставании. Все-таки она была в чем-то права. Видимо, Анне предстояло стать следующей жертвой.
— Так ты, значит, не занята?
— Расскажи мне, откуда берется этот сюжет.
А это уже было ответом на мои вопросы невпопад. Я улыбнулся, но она оставалась серьезной.
— А это важно?
— Очень.
Пока я думал, что сказать, то успел закончить блок картинок. Да, можно сказать правду, почему бы и нет?
— Ладно, — я протянул руку и сгреб беспорядочно разбросанные листки в кучу. — За это ты пойдешь сегодня на свидание с самым удачливым художником последнего столетия.
Шум города остается позади, на нас наваливается другая суета — постоялого двора. Навстречу нашей маленькой компании бросается хозяйка — очень приметная женщина лет сорока. Заметно, что ей неприятны вошедшие со мной черные люди… хорошо еще — они идут, опустив головы, чтобы случайный взор не раскрыл миру красноту их глаз. Из-под глубоких капюшонов выбиваются седые неживые волосы.
— Нам нужна комната, — говорит один из них, не могу понять кто, да я уже заметил, что их голоса звучат абсолютно одинаково.
Хозяйка «Пути Тонгхатов» вздрагивает, но врожденная вежливость не позволяет ей отказать путникам, которым нужен отдых и еда. Хотя… так ли мои спутники нуждаются во всем этом?
Она провожает нас до лестницы и сообщает, как найти комнату, которую мы можем занять. Холодная рука протягивает ей золотую монету.
— Мы уйдем завтра, на рассвете.
Женщина гордо удаляется, не забыв, однако, взять плату с постояльцев. Мы поднимаемся по деревянным ступеням, которые нещадно скрипят при каждом касании и я сожалением говорю себе, что сбежать тихо не удастся. Наверняка слух у черных людей отменный. Что же, посмотрим. Комната невелика, но нам хватит. Не знаю, будут ли черные спать…
— Мы сейчас уйдем, — говорит один из них, — ты останешься здесь один, — он обводит комнату твердой
— Зачем я вам?
Но они молча поворачиваются и выходят, оставляя меня наедине с загадками. Наивные, они смеют надеяться, что Веселый Ледоруб добровольно останется пленником! Я жду с полчаса, убеждаясь, что они ушли достаточно далеко и наши пути не пересекутся, а затем сбегаю по лестнице и сталкиваюсь с хозяйкой «Пути».
— Прощайте, милая леди, — кричу я и вырываюсь на улицу, навстречу свободе.
Пусть эти уроды попробуют найти меня. Я прерываю свой бег только у конного двора, где мне надо каким-то образом приобрести лошадь. Сую руку в карман, но он пуст. Черные позаботились об этом. Проклятье!
Пока я раздумываю, как достать лошадь, в конце улицы появляется один из моих конвоиров — словно он знал, куда я пойду. Теперь некогда колебаться. У меня даже нет меча, чтобы навязать ему неравный бой.
Я врываюсь в конный двор, минуя охранников — сморщенных старичков, которым непонятно как доверили разбираться с конюшенным хозяйством. Несколько секунд и я уже у ближайшего стойла, слышу крики управляющего, которые прорываются сквозь ржание лошадей.
Недаром я целый месяц тренировался седлать лошадей. Еще несколько мгновений… но я уже слышу тяжелый топот ног. Великолепный флорентийский скакун встает на дыбы, но я уже на нем, вжимаясь в огромную тушy насколько возможно. Вперед, конь, вперед! Он чувствует во мне опытного наездника и мы молнией оказываемся у слабых ворот, оберегаемые от чутких стрел невидимыми хранителями. Короткий удар мощных копыт и ворота разваливаются, как дуб, съеденный изнутри термитами. Или термиты не едят дубы? В двадцати корпусах от нас стоит черный человек и смотрит в упор своими страшными красными глазами. Конь останавливается, словно у него отказало сердце — внезапно и резко.
— Без нервов, — командую я, чувствуя pядом мстительных владельцев скакуна, которые вот-вот дорвутся до моей незащищенной спины.
— Вперед, вперед, не бойся его, — шепчу я своему спасителю и он вновь срывается с места — он верит мне. Послушный узде, он несется прямо к черному и останавливается прямо перед угрожающей фигурой только затем, чтобы ударить в нее — поразить врага мощнейшим ударом.
Он просто отлетает в сторону, словно кукла и я плюю на труп одного из негодяев. Боевой восторг овладевает мной. Немного остыв по пути к окраине Кельта Гард, я начинаю гадать, как же черный человек так быстро нашел меня у конного двора? Я ведь бежал бегом от самого «Пути Тонгхатов»!
Конь недовольно фыркает, пробираясь между домов. Скоро полдень и я рассчитываю добраться до большой дороги до темноты. Я поеду в Текарам Флорентийский… Мне незачем возвращаться в Кельт Оберхейм, где меня никто не ждет, но мне нужен новый меч, деньги и если уж меня бесплатно перевезли через залив, почему не воспользоваться шансом?
— Я не знаю твоего имени, — я обращаюсь к флорентийскому скакуну, который все еще не может забыть встречу с черным человеком. — Извини. Я буду называть тебя…Роберт. Согласен?