Спаси

Шошина Юлия

– Ох, что ж это я! – мама всплеснула руками и, задев гипсом шкаф, ойкнула. – Так, все. Солнышко, ты хорошо кушаешь?

– Да, все нормально. Сходила за кукурузными хлопьями, - выдала легенду я и улыбнулась. – Давайте созвонимся завтра, ладно? Люблю вас!

Попрощавшись с родителями, я положила ноут на подоконник и шагнула в кухню, где сидела Лера и вяло водила ложкой в чае.

– Хэй, ну что? – она подняла на меня лицо и улыбнулась. – Все нормально?

– Да, хорошо. Спасибо, что прикрыла с кукурузной кашей. Хотя

я ее терпеть не могу, но все равно.

– Да не за что, - отмахнулась Лера и встала со стула, чтобы сделать мне чаю. Я упала на соседний и, уронив голову на руки, вздохнула.

– Ну, что было? – Лера с дьявольской улыбкой поставила передо мной кружку чая, а я, поджав губы, посмотрела на нее:

– Он почти поцеловал меня. И тут твоя смска.

Лера скривила лицо, покосилась в окно.

– Прости. Я думала, вы давно перешли этот пунктик, но по-моему, тебе было пора заходить.

– Ха-ха, мамочка, - буркнула я, взявшись за ручку кружки и поднеся ее ко рту.

– Ты позвала его на ужин? – поинтересовалась Лера, садясь рядом со мной.

– Да, позвала, - кивнула я, глотнув и поставив чашку обратно на стол.

– А он что?

– Сказал, что придет, - я улыбнулась. – Завтра в семь, тебя устроит, мам?

Лера закатила глаза и ответила:

– Да, устроит. Надеюсь, мы будем есть не твою кукурузную кашу, Редж. Иначе у тебя больше не будет парня.

Мы рассмеялись и снова взялись за чаепитие.

***

Наше вечернее сонное царство разогнал звонок Нины. Она, всхлипывая и рыдая, что-то пыталась нам сказать, и только спустя несколько минут мы поняли, что именно: Стасик ей изменил.

Мы тут же сказали ей ехать до нас. Девушка не заставила себя долго ждать – через полчаса она, вся мокрая из-за снега и с черным от туши лицом, ворвалась в нашу квартиру и, ревя белугой, кинулась нам на шеи.

– Де-девочки! Ну-ну по-почему так?!

Я сочувствующе погладила ее по темным каштановым волосам и кивком головы отправила Леру на кухню – та без слов поняла меня и, поставив стул, забралась повыше к нашим запасам алкоголя. Достав оттуда бутылку вина, подруга принялась его открывать.

– Так, давай, раздевайся, - скомандовала я Нине, пока та дрожала. – И в ванную, быстро.

Нина стала разуваться, а я направилась в ванную и, включив до отказа горячую воду, стала наполнять ванную. Пошел пар. Лично мне всегда помогает привести мысли в порядок ванная с тремя шариками ванильной пены. Я кинула туда эти самые шарики, затем, призадумавшись, кинула четвертый. Для особого случая.

Нина появилась на пороге ванной через пару секунд – ее колотила нервная дрожь, а сама она позволяла слезам литься по лицу с невероятной скоростью.

– Эй, - я погрозила ей пальцем. – Раздевайся, я же сказала.

С совершенно опустошенным видом, девушка стала стягивать с себя черный свитер, обнажая

светлую, молочно-белую кожу и высокую грудь. Затем она без промедлений стянула джинсы, расстегнула лифчик и, опустив ногу в кипяток, вздрогнула.

– Но ведь… го-горячо!

– Нормально! – отрезала я, усаживая ее в ванную. Та снова приняла амебный вид: уставилась в стену и лишь изредка моргала.

– Я вернусь через десять минут за тобой, - и, посмотрев на нее, оглядела комнату в поисках режущих предметов. Забрала станки для бритья. Ну, на всякий случай, верно?

Выйдя из ванной, я пошла на кухню и, вздохнув, положила станки на барную стойку. Лера, покосившись на них, подняла на меня глаза:

– А это еще зачем?..

– Меры предосторожности, - пояснила я, усаживаясь на барный стул. – Бедняга.

– Боже, Реджи, - Лера закатила глаза и схватила один из трех бокалов на высокой ножке. – Совсем недавно ты была такой же. В этом нет ничего страшного.

Я подперла подбородок рукой и снова вздохнула:

– Я понимаю ее чувства. Это очень больно.

– Ногу отрезать – вот это больно, - прищурившись, ответила Лера. – А все остальное – хрень. Справимся.

Я вынуждена была согласиться. Лера никогда не позволяла себе расклеиться из-за парней. Может, потому, что еще ни разу по-настоящему не любила, а может, потому, что она действительно выбирает приоритетом другое. Даже после разрыва с Тем-Кого-Нельзя-Называть, она собрала меня по кусочкам. Сейчас я стала более или менее цельной, и все благодаря ей.

– Не могу поверить, что он ей изменил. Это же невероятно! Он так любил ее… - я покачала головой, тоже взяв бокал с вином.

– Я знала, что так будет. Это вопрос времени был, - пожала плечами Лера и отпила из своего бокала. – Ты видела его? У него на лице написано: мудак.

Я фыркнула и согласно кивнула:

– Но пока ведь они были вместе, ничего не было?

– Как оказалось, было, - констатировала факт подруга, и тут ее взгляд переместился за мою спину. Я тоже повернулась и увидела Нину, завернутую в полотенце. Ее кожа порозовела, лицо было умыто и красно – то ли от пара, то ли от слез.

Лера подхватила бутылку со стойки, поставила ее на столик у дивана и упала на мягкую поверхность.

– Пойдем, дам тебе вещи, - позвала Нину я и, со вздохом поставив бокал, слезла со стула и направилась в мою комнату.

Нинины босые ступни пошлепали по полу, когда она посеменила за мной. Она молчала, но видно было, как усиленно работают ее мозги в крохотной головке.

Я вытащила из шкафа что-то темное и кинула подруге. Не подумайте, что у меня беспорядок, просто … ладно, да, у меня всегда все вверх дном.

– Одевайся, - послав ей дружелюбную улыбку, я вышла из комнаты. Лера уже обустроила нам лежбище: положила теплое одеяло на пол, кинула сверху подушки и поставила большую миску с нарезанными фруктами.