Спаси меня!
Шрифт:
— Был ещё голос с небес, — сказала Мадлен, замерла на секунду и вдруг закричала. Страшно. На одной ноте.
Все перепугались. Врач стал быстро возвращать ее в реальность. Женщина распахнула глаза, не понимая, где находится и что с ней случилось. Она открывала рот, хватала губами воздух, как рыба, выброшенная на берег, и плакала.
— Глубокая блокировка, — констатировал психиатр. — Не советую продолжать. Естественные замки возникают, чтобы защитить психику от тяжелых переживаний и воспоминаний. А здесь блок создан искусственно, причём в форме якоря.
—
— Это такой психологический приём, — охотно пояснил психиатр. — Реципиенту даётся определенная установка: он живет спокойно и без волнений, пока кто-то из посторонних не произнесёт кодовое слово. Тогда срабатывает психологический спусковой механизм блокировки, и мозг прячет болезненную информацию в глубинах памяти.
— А что мы могли у неё спросить? — поинтересовался Карлос.
— Да что угодно. Здесь не угадаешь, на какое слово сработает установка. Но вообще блоки можно ставить только с согласия больного, иначе это противозаконно. Где это ее так мощно обработали? Первый раз с таким пациентом имею дело.
Карлос не стал вдаваться в подробности, забрал жену и вернулся в квартиру.
— А может, мы ее к другому специалисту отправим? — предложил Хулио.
— Нет. Я не буду больше мучить Мадлен. Ей и так досталось. Ее память заблокирована только в этом моменте жизни. Пусть плохое все останется в прошлом.
— А как же ты?
— Ничего, я разберусь.
Они уже наметили день отъезда, когда позвонил дядя Милен.
— Карлос, ничего путного из твоего звонка не вышло. Полиция приехала, потолковала с директором отеля, потом с Алехандро. Естественно, никого опасного не нашла и уехала.
— Жаль, но все равно спасибо, Милен. Прости, что я тебя заставляю волноваться по пустякам. Только матери не говори.
— А ты опять в неприятности не влезешь? — с сомнением поинтересовался дядя. — Ладно, ладно, не скажу. Ой, погоди, совсем забыл, — вдруг закричал он, когда Карлос уже хотел отключиться, — знаешь, кто приехал по вызову?
— Не узнаю, если ты мне об этом не расскажешь.
— Твой одноклассник Жоан Гарсия. Ты ему позвони и сам поговори.
Карлос отключился, но разговором остался доволен. Он вдруг почувствовал, что в борьбе против Чёрных властелинов мира, как он про себя назвал этих людей, он не один. Он хорошо помнил, каким справедливым и непреклонным человеком был в школе Жоан. Карлос надеялся, что и в зрелости бывший друг не растерял эти черты характера.
— Ты чего улыбаешься? — спросил его Хулио.
— Наконец наметился просвет в этом деле. Теперь точно разберёмся. Пора домой.
За ужином они дружно обсудили мелкие вопросы, которые ещё остались, и решили выехать в горы утром следующего дня.
— А я? — тихо спросила Мадлен у Карлоса, когда они остались одни: Соня и Хулио поехали прогуляться по Рамбле — улице брендового шопинга в Барселоне? — Что будет со мной?
— Что ты решила? Поедешь в горы?
— Нет. Карлос, я думаю, нам надо развестись, — тихо произнесла
— Да. А с кем будет жить Антонио?
— Ремей все равно не отдаст мне сына. Я плохая мать, с ее точки зрения, — Мадлен помолчала. — Я и сама так думаю.
— Слишком рано вышла замуж, не нагулялась? — горько усмехнулся Карлос.
— Наверное. А может, не дано мне чувство материнства. Ты у нас заменял Антонио и мать и отца. Останься ещё на один день. Подадим документы в суд на развод.
Так и порешили. Наутро занялись бракоразводными делами. Обсуждали семейные вопросы мирно, как что-то обыденное. Кажется, за год расставания они настолько отдалились, что, кроме равнодушия друг к другу, уже ничего не испытывали.
Они кружили по городу, то в одно место заезжая, то в другое, наконец документы подали и пришло время расставаться.
— Давай отметим нашу будущую свободную жизнь обедом, — предложил Карлос. Все согласились.
Решили посидеть в пляжном кафе на берегу моря. Легкий бриз овевал лицо, солнце ласково пригревало, и друзьям казалось, что лето немного задержалось, забыло передать осени права на владение землёй.
— Мадлен! Какими судьбами? — вдруг услышал Карлос голос за спиной и оглянулся: за ним стоял пузатенький коротышка, которого он застал с женой на горнолыжном курорте год назад.
Карлос посмотрел на жену и увидел, как от испуга у неё задергалось верхнее веко и задрожали пальцы рук. Мадлен переводила взгляд с мужа на приятеля и не знала, что сказать.
— Молодые люди и милая леди, — обратился коротышка к присутствующим, — можно я украду свою подруга на минутку?
Карлос кивнул. Хулио сделал круглые глаза, но Карлос только досадливо пожал плечами: почему он должен что-то запрещать чужому теперь человеку? Мадлен медленно встала и пошла с коротышкой по набережной.
— Карлос, — воскликнула Соня, — ты так и будешь истуканом сидеть? Твоя жена гуляет с посторонним мужчиной, а ты позволяешь! В голосе девушки дрожало едва сдерживаемое возмущение.
— Жена уже бывшая, — возразил он.
— Ты такой же мерзавец, как и все мужики, — не успокаивалась Соня. Хулио предостерегающе взял подругу за руку, но она зло вырвалась. — Тебя ведь не волнует, что будет с женой. Да, да, бывшей! Я помню! Ты свой интерес преследуешь!
Соня резко вскочила и побежала за Мадлен.
— Останови ее, — попросил Карлос друга. Он понимал, что Соня отчасти права. Что-то внутри него нашептывало, что сейчас происходит судьбоносный момент, и отказываться от него он эгоистично не желал.
Хулио догнал Соню, когда та уже встретилась с Мадлен, которая рассталась с приятелем и шла обратно. Друзья вернулись к столу. Карлос выжидательно посмотрел на жену. Она молча пила кофе и смотрела на море. Он не торопил ее, понимал: Мадлен нужно время, чтобы рассказать о беседе. Наконец она посмотрела прямо в глаза мужу и тихо произнесла: