Спаси меня

Гибсон Рэйчел

Он открыл входную дверь, и в нос ударил запах попкорна, хот-догов и чистящего средства. У прилавка стоял ковбой, нагруженный вяленым мясом и упаковками «Лоун Стар», и болтал с женщиной, у которой были глубокие морщины и копна седых волос, а белая «не связывайся с техасцем» футболка заправлена за пояс юбки, начинавшейся под грудью. Женщина немного походила на тощего шарпея с длинными болтающимися сережками.

— Привет, тетя Лоралин.

— Винс! — Сестра матери Винса подняла взгляд от пакета с мясом. — Ну разве ты не красавчик!

Голубые

глаза тетушки засверкали. Она обошла прилавок и бросилась племяннику на грудь с такой силой, что он уронил сумку на пол. Тетя обхватила руками так много Винса, как смогла, и сжала его с тем чувством привязанности, которое он никогда не понимал. Техасские родственники матери были прирожденными обнимальщиками, как будто это качество являлось частью их характера. Как будто это было заложено в их ДНК. Почему-то ни сам Винс, ни его сестра не унаследовали этот «обнимательный» ген. Винс похлопал тетушку по спине. Сколько раз достаточно? Один? Два?

Он остановился на двух.

Тетя оторвала подбородок от груди племянника и посмотрела на него. Со времени их последней встречи прошло несколько лет, но Лоралин не изменилась.

— Ты такой же большой, как ад и половина Техаса, — сказала она тем глубоким, прокуренным голосом, который чертовски пугал Винса, когда он был ребенком. То, что тетушка прожила так долго, было показателем ее упрямства, а не здорового образа жизни. Винс полагал, что унаследовал эту цепь ДНК, потому что и сам не мог похвастаться здоровым образом жизни. — И красивый, как первородный грех, — добавила тетя.

— Спасибо. — Он улыбнулся. — Унаследовал свою внешность от южных родственников.

Сущее вранье. Техасская родня отличалась белой кожей и рыжими волосами. Как и сестра Винса. Единственное, что он унаследовал от матери, — это зеленые глаза и склонность переезжать с места на место. Темные волосы и тягу к романтическим приключениям он получил от отца.

Лоралин в последний раз сжала племянника тощими руками.

— Наклонись-ка, чтобы я могла поцеловать тебя.

Ребенком Винс всегда съеживался от этого. Тридцатишестилетнему мужчине и бывшему «морскому котику» приходилось терпеть и что похуже табачного дыхания своей тетушки. Он наклонил голову.

Лоралин звонко чмокнула его, затем качнулась назад на каблуках удобных туфель. Ковбой направился к выходу из магазина.

— Лоралин, — сказал он, проходя мимо.

— Увидимся завтра вечером, Алвин.

Ковбой залился густой краской и вышел.

— Он что, подкатывает к тебе?

— Конечно. — Подошвы туфель Лоралин скрипнули о линолеум, когда та повернулась и пошла обратно за прилавок. — Я — одинокая женщина с потребностями и видами на будущее.

Она также была почти семидесятилетней женщиной с одышкой курильщицы примерно на двадцать лет старше ковбоя. Двадцать тяжелых непривлекательных лет.

Винс рассмеялся:

— Тетя Лоралин, ты — старая перечница.

Боже,

кто бы мог подумать? Это демонстрация того, что некоторые мужчины не знают границ. Некоторые женщины — в основном его сестра — могли считать Винса кобелем, но у него были свои границы. Например, никаких старых леди с прокуренными легкими.

Хриплый смех Лоралин присоединился к его смеху и оборвался кашлем.

— Проголодался? — Она постучала себя по костлявой груди. — У меня тут хот-доги разогреваются. С халапеньо они у покупателей идут очень хорошо. — Винс проголодался. Он не ел с самой Тульсы. — И еще есть обычные говяжьи сосиски. Народу нравится брать к ним сыр, сальсу и чили.

Не настолько проголодался.

— Может, я просто съем хот-дог.

— Обслужи себя сам. Возьми пиво. — Улыбнувшись, она махнула в сторону большого холодильника. — Возьми два, и я присоединюсь к тебе в конторе.

В то время как мать Винса была глубоко религиозной женщиной, тетушка Лоралин почитала любимый бар с бутылкой дешевой выпивки и пачкой сигарет. Подойдя к холодильнику, Винс открыл стеклянную дверцу. Пока он вытаскивал пару бутылок «Шайнер Блонд», холодный воздух касался его лица. Этот сорт пива Винс не пил с тех пор, как навещал в Сан-Антонио маму Уилсона. С Питом Бриджером Уилсоном они закончили вместе базовый курс подрывных работ смешанной десантно-диверсионной группы ВМС. Уилсон был одним из самых умных парней, которых Винс когда-либо встречал. Большая круглая голова Пита была набита чем угодно — от банальностей до мудростей. Он был высоким, гордым техасцем, товарищем по команде и братом по оружию. Он также был самым лучшим и самым смелым мужчиной из всех, кого знал Винс, и тот случай, который изменил его жизнь, забрал жизнь Уилсона.

По пути в заднюю комнату Винс сунул одну бутылку под мышку и взял два хот-дога из духового шкафа. Хот-доги с перцем халапеньо и говяжьи сосиски крутились на самом отвратительно выглядевшем гриле из всех, что Винс когда-либо видел.

— Я ждала тебя час назад, — сказала Лоралин, заходя в комнату.

Она села на старый разбитый стол, зажав в пальцах сигарету. Очевидно, курение на рабочем месте на этой автозаправке разрешалось. Вероятно, потому что тетушка этим местом владела.

Винс передал ей пиво и пока снимал крышку, она держала бутылку за горлышко.

— У меня возникла небольшая проблема с пикапом примерно за десять миль до города. — Он снял крышку и со своей бутылки и занял стул за столом. — Он все еще стоит там на обочине.

— И ты не позвонил?

Винс нахмурился. Все еще не в состоянии поверить в то, в чем должен был признаться.

— У меня телефон разрядился. — Винс был Мистером Предусмотрительность. Всегда проверял, что его снаряжение в полной готовности. У него в жизни были времена, когда вопрос подготовки был вопросом выживания. — Думаю, что-то случилось с зарядником.