Спасенный рай
Шрифт:
– Поспешим, скоро ужин, а мы не должны заставлять тетю Бесси ждать.
Кэл застегнул сорочку и натянул сюртук. Он не мог не признать, что с прибытием мисс Далси Трентон и ее оборвышей за ужином стало гораздо веселее.
Тетя Бесси оглядела свежеумытые лица сидящих за столом. Девушки и дети были в новой одежде, найденной на чердаке, а мужчины – в накрахмаленных белых рубашках и темных костюмах, и это делало атмосферу обычного ужина праздничной.
– Я замечаю в вас большие
– Кэл научил меня плавать, – гордо сообщил Натаниэль.
– Сегодня? Неужели? – Тетя Бесси увидела полные обожания глаза мальчика и обернулась к племяннику. Казалось, он никогда еще не чувствовал себя так неловко. Неужели малыш нашел скрытый просвет в стене, которой окружил себя Кэл?
– Ты уже умел плавать, – сказал Кэл. – Я просто помог тебе вспомнить.
Натаниэль улыбнулся.
– Я еще не умею плавать, – сообщила Эмили. – Но Далси сказала, что научит меня, когда я подрасту.
– А я даже учиться не хочу. – От страха у Белль расширились глаза. – Вода темная, и не видно опасностей, которые тебя поджидают.
– Каких опасностей? – поинтересовалась Эмили.
– Большие рыбы – акулы, киты и еще… – она с трудом выговорила: – восьминожки.
Услышав это, Дарв наморщил лоб.
– А кто это – восьминожки?
Маленькая Эмили широко раскрыла глаза:
– Они большие и мохнатые, с усами и с щипцами – схватят тебя и задушат.
Все улыбнулись, но Дарв нашел нужным пояснить:
– Надо говорить – осьминоги. Они не опасны, и у них восемь рук. Это не щипцы, а щупальца.
– А они мохнатые? – спросила Эмили.
– Нет, они гладкие, как угри. Хотите, покажу вам осьминога на картинке?
– Хотим, хотим! – воскликнули дети, радостно хлопая в ладоши.
– После ужина я принесу книжку, и мы посмотрим ее в гостиной.
Далси удивило, с каким удовольствием тихий и застенчивый Дарв разговаривает с детьми. Но еще больше ее удивило, что тетя Бесси не вмешивается, а лишь изумленно наблюдает за младшим племянником.
– Это осьминог. А это кальмар.
Дети столпились вокруг дивана, где Дарв, кивая и вполголоса что-то растолковывая, показывал им картинки в книжке. Он надел очки и от этого стал походить на сову, однако это отнюдь не портило его.
Старлайт, сидевшая с корзинкой для шитья на коленях, удивленно воскликнула, взглянув на картинку:
– Ой, какой страшный!
– На самом деле он вовсе не страшный, – заверил ее Дарв. – Если бы вы с ним встретились в воде, то еще неизвестно, кто бы больше испугался – вы или осьминог.
– Конечно, я, – к общему веселью, сказала Старлайт. – Я бы со всех ног помчалась прочь. Вернее, поплыла.
– И осьминог тоже, – смеясь, ответил Дарв. – Только в противоположную сторону.
– Приятно слышать. – Старлайт продела нитку в иголку и стала подшивать платье тети
– У меня… были хорошие учителя. – Смех в глазах Дарвина внезапно погас, и он захлопнул книгу. – Желаю всем спокойной ночи.
Он встал и направился к двери. Старлайт и дети обеспокоено переглянулись. Когда Дарв вышел, Старлайт нерешительно спросила:
– Я что-то не то сказала, тетя Бесси? Тетя покачала головой.
– Не надо себя винить. Такой у Дарва характер. Ему сейчас надо побыть одному.
– Но смотреть картинки было так весело, – сказала Эмили. – Почему же ему захотелось побыть в одиночестве?
Серьезная маленькая Клара произнесла с недетской мудростью:
– Ты не поймешь, Эмили. Ты помнишь только счастливые времена. Но некоторые из нас еще помнят о плохом. И иногда нам хочется плакать, когда все вокруг смеются.
Эти слова как ножом пронзили Далси.
– У нас всех есть тяжелые воспоминания, Клара. И нет ничего зазорного в том, что мы из-за них плачем.
– Даже взрослые?
– Да. Даже взрослые.
– Тогда почему Дарв не поплачет, чтобы ему стало легче?
– Мой папа говорил, что бывает боль слишком сильная для слез. – Далси прижалась губами к виску Клары. – А вам уже пора спать.
Далси прикоснулась к изысканной вышивке ночной рубашки, извлеченной из сундука тети Бесси. А ведь совсем недавно она воспринимала такие роскошные вещи как должное. Глубоко задумавшись, девушка подошла к окну. Это было раньше, до того, как мир сошел с ума. И до того, как отец надел свою великолепную конфедератскую униформу и отбыл на войну, чтобы никогда не вернуться.
Внимание Далси привлек мирный пейзаж, простиравшийся внизу. Лунный свет заливал поля, волны лениво бились о берег, а ряды пальметто напоминали безмолвных стражей. Иногда, когда в доме становилось тихо, и все вокруг окутывала тьма, ей почти удавалось убедить себя, что ничего не произошло и все они в полной безопасности. Быть в безопасности – это все, чего ей хотелось для себя и для других.
Она вышла на балкон и увидела, как мимо бесшумно пролетела сова.
– Вы тоже хотели бы так летать?
При звуке этого низкого голоса Далси вздрогнула и оглянулась.
Рядом, небрежно облокотившись на перила, стоял Кэл. В руке он держал сигару, и завитки дыма кружились у него над головой, растворяясь в воздухе. Он был обнажен по пояс, и у Далси заколотилось сердце.
– Да, раньше я мечтала летать, – призналась она.
– А куда бы вы полетели, если бы могли?
Она пожала плечами, стараясь не встречаться с ним взглядом.
– В какое-нибудь безопасное место, не затронутое войной. Где никогда не умирают родители, где дети могут мечтать о лучшем будущем. – И она подняла на него взгляд. – А вы?