Спасенные любовью

Картленд Барбара

Услышав это имя, служанка пришла в необычайное волнение:

— Вы сказали, сеньорита, он ранен?

— Да. И кажется, очень тяжело. И поэтому я не могу сдать его властям.

— Сеньорита, я понимаю.

— У меня есть бинты, приготовленные для госпиталя, но еще понадобятся одеяла и ведра с водой.

— Да, сеньорита.

Служанка тут же побежала в дом выполнять приказание.

Почти все женщины Кито работали в госпиталях медсестрами, нянями, сиделками, ухаживая за ранеными повстанцами, Лючия тоже подумывала, не присоединиться ли ей к ним, и

даже приготовила кое-какие медикаменты и бинты, однако из-за постоянной занятости по дому она пока не могла осуществить эти намерения. Вместо этого каждый вечер Лючия садилась напротив отца и выслушивала его наставления о том, что ей нужно сделать на следующий день. Аккуратно скатанные бинты так и лежали без применения. И вот теперь Лючия набрала полную корзинку, думая о превратностях судьбы, ведь она и предположить не могла, что эти бинты понадобятся для человека, одетого в испанскую форму.

Наверняка в городе остались некоторые раненые роялисты, чудом уцелевшие после расправы, но им приходилось заботиться о себе самим — про госпиталь здесь не могло быть и речи. В Кито не нашлось бы ни одной женщины, согласившейся сидеть у постели испанца, и даже доктора, повинуясь своему врачебному долгу, ограничивались лишь беглым осмотром.

«Ну уж нет! — твердо решила Лючия. — Я не пошлю дона Карлоса умирать на улицу, — она тяжело вздохнула, — если, конечно, он уже не скончался от потери крови».

Кроме того, она прекрасно понимала, что человек, чей портрет висел в кабинете самого вице-губернатора, был скорее всего немаловажной персоной при дворе испанского короля и, следовательно, не мог рассчитывать на снисхождение патриотов, если бы попал к ним в руки. Слишком сильна была жажда мщения за смерть своих отцов в 1809 году.

Лючия положила в корзину ночную рубашку отца и бутылку лучшего французского бренди. Она сбегала в спальню, взяла подушку для постели, которую они с Жозефиной устроят из одеял. Лючии внезапно пришла мысль, что, возможно, придется разрезать одежду раненого; она вернулась назад и бросила в корзину ножницы.

Она сбежала вниз, где около садовой калитки ее ждала Жозефина. В руках у нее была кипа шерстяных одеял, они были тонкие, но теплые, и были очень удобны для высокогорья, так как после захода солнца в этих местах становилось холодно. Такими одеялами из овечьей шерсти пользовались индейцы, ночующие в горах.

Лючия осторожно открыла дверь и, нерешительно потоптавшись на пороге, сказала:

— Лучше бы нам не попадаться никому на глаза.

— Сад виден только из одной комнаты, сеньорита, — заметила Жозефина, имея в виду лучшую комнату в доме, где сейчас могли находиться или сэр Джон, или Кэтрин.

Не так уж много времени прошло с тех пор, как Лючия обнаружила де Оланету, но ее не оставляло страшное предположение, что, вернувшись в павильон, она может найти его уже мертвым.

…Дон Карлос лежал на полу в той же самой позе, в какой его оставила Лючия, и целая лужа крови уже натекла возле него из глубокой раны на голове. Она осторожно приблизилась к телу де Оланеты и, опустившись на колени, проверила,

бьется ли его сердце.

— Он еще жив! — воскликнула она с неподдельной радостью в голосе.

Жозефина подошла поближе и взглянула на дона Карлоса.

— Первое, что мы должны сделать, сеньорита, так это снять с него эту проклятую форму и спрятать ее подальше. Но нам понадобится помощь.

— Помощь? — В голосе Лючии прозвучали опасливые нотки.

— Си, сеньорита. Сразу за садом находится поле. Там вы найдете Педро — это мой брат. Он выкапывает картофель. — И, заметив удивленный взгляд Лючии, служанка пояснила: — Он пока без работы, и я хотела бы попросить вас нанять его на службу.

— Ну вообще-то нам как раз нужен садовник.

— Педро будет рад работать в саду, но сейчас нам не обойтись без его помощи!

Лючия вскочила на ноги:

— А как он отнесется к тому, когда узнает, кто наш больной?

— Педро? Сеньорита, на него можно положиться, — уверенно ответила Жозефина. — Торопитесь, рана очень тяжелая.

Лючия выбежала из павильона и действительно увидела большое картофельное поле. Она поискала глазами и наконец заметила человека в широкополой шляпе и шерстяном пончо. Лючия позвала его:

— Педро! Педро!

Человек обернулся и явно с опаской двинулся навстречу Лючии. Похоже, он думал, что получит выговор за свое занятие.

— Ваша сестра Жозефина ждет вас в садовом домике, — обратилась она к Педро. — Ей нужна помощь.

В первую минуту Педро не понял, чего же от него хотят, но Лючия была настойчива, повторяла и показывала рукой в сторону сада. Он быстро направился к павильону размеренной походкой индейца, привыкшего таскать на спине тяжелый груз.

Лючия еле поспевала за ним, поэтому, когда она подошла к павильону, там уже слышался тихий голос Жозефины, которая разговаривала со своим братом. Через приоткрытую дверь она видела дона Карлоса: он лежал без сознания.

— Предоставьте это дело нам, сеньорита, — сказала Жозефина, взглянув на Лючию. — Молодой леди не пристало смотреть на раздетого мужчину. Если в доме найдется лишний матрац, Педро сбегает за ним.

Она видела, что Лючия колеблется.

— Кроме того, — невозмутимо продолжала Жозефина, — сеньору потребуется еда. Нужно сказать Франциске, чтобы она приготовила крепкий бульон. Объясните ей, что хотите послать его в ближайший госпиталь, — она поверит.

— Да, конечно, — ответила Лючия, уже направляясь в сторону кухни.

Найти Франциску не составило труда — она чистила лук на кухне.

— У меня есть суп, хороший суп, сеньорита, — радостно ответила Франциска Лючии.

Это было неудивительно — суп всегда был одним из главных блюд в Эквадоре. Лючия знала, что на плите всегда стоял огромный и горячий горшок с похлебкой, заправленной крупой и картофелем, в которой плавали кусочки мяса и сыра. Франциска перелила часть содержимого горшка в другой, поменьше размером. От супа шел восхитительный запах. Зная мастерство Франциски, Лючия была уверена, что вкус его тоже был замечательный.