Спасенное сердце
Шрифт:
— Дивизия СС «Мёртвая голова» — смертники — настоящие садистски ублюдки, которые хотели видеть только белый, арийский мир. И так же как те, у кого не было проблем с тем, чтобы мучить и убивать евреев и любых других, они бы не хотели повтора Второй мировой войны, эти солдаты сделают все, что пожелает Лэндри. Лэндри их фюрер. Мы говорим о настоящей угрозе клубу, Стикс. Новый клан Лэндри хочет поиметь нас, если они еще не начали.
Вокруг стола воцарилась тишина, когда слова Тэнка повисли в воздухе.
Больше угроз. Чертовски
— Тогда к чему эти гребаные спектакли? К чему взрывчатка? Зачем отвлечение? — спросил я, наклонившись вперед и смотря, как Тэнк провел рукой по своему шраму. Лэндри приказал оставить этот шрам, когда Тэнк потерял веру в рейх и свалил от них нахер.
— Грядет что-то масштабное. Они хотят разозлить нас. Чтобы мы последовали за ними. Похоже, они готовятся к войне.
Ножки стула заскрипели по деревянному полу, и стул ударился об стену. Флейм встал, на его руках были новые порезы.
— Значит, мы двинем в гребаную войну. Мне похер на этих убийц евреев. Я, бл*дь, убью их своими руками. Пусть попробуют нагнуть Палачей. Они поимели мой клуб... моих братьев... мою Мэдд...
Флейм осекся, прервав свой поток слов, прежде чем сказал еще больше, его безумные черные глаза расширились. Его зататуированная пламенем шея напряглась, и лицо стало пунцово-красным, прежде чем он чертовски громко закричал, потянулся в свой ботинок, вытащил нож и бросил его в стену.
Вик и АК поднялись и встали рядом с Флеймом, который тяжело дышал, поддерживая его. Ковбой и Хаш последовали за ними, пятеро из них закипали от желания крови нацистов.
Теперь это чертов психоквинтет?
Стикс встал и ударил кулаком по столу, все глаза устремились на нашего Президента. Он посмотрел на меня, и я ждал, пока он начнет показывать.
«Вижу, вы все готовы к битве. Я с вами, братья. Мы отомстим нацистам, но прямо сейчас я согласен с Тэнком, поэтому мы подождем. Посмотрим, что гребные скины предпримут. Выудим информацию, не будем торопиться, а затем со временем сотрем их в порошок».
Тэнк, Булл и Смайлер кивнули, соглашаясь, и худший, самый трахнутый на голову бойзбенд в мире сел на задницы
«Тэнк, что с твоим информатором? Почему он отказался от Клана? Думаешь, он играет с нами? Скармливает нам херню?» — показал Стикс, адресуя Тэнку.
Тэнк покачал головой.
— Нет, он ушел от них, През. Брат встретил сучку, захотел ее, а она не была гребаной арийкой. Если Лэндри узнает, что один из его офицеров сходит с ума по латиноамериканке, принцессе картеля, парень сдохнет. Он сделает что угодно, чтобы убить этих ублюдков... что угодно. У нас есть отличный источник информации, пока он скрывает свое дерьмо.
— Принцесса картеля? — спросил АК.
Тэнк пожал плечами.
— Не знаю деталей. Брат не особо делится, но да, она принцесса картеля или что-то подобное. Гребаный нацист и иммигрантка из Мексики. Сказочное дерьмо, ага? — сказал он с сарказмом.
Стикс откинулся
«Тэнк, свяжись со своим братом-скином и узнай, почему мы остались без передних ворот и с тремя трупами. Мы подождем, все обдумаем и затем выманим этих ублюдков. Да?»
— Да, — поддержал я вместе с остальными братьями, вставая из-за стола один за другим.
«Сегодня мы защитим лагерь. Отведите своих сучке в клуб. Мы заляжем на дно, пока не узнаем, чего ждать. АК, Ковбой, Вик и Хаш ваша смена первая. Флейм». — Стикс остановился, и Флейм покачал головой. Стикс показал: — «Ты приглядываешь за Мэдди». — Стикс расслабился и уставился на дверь. У брата все зудело от желания вернуться и встать за дверь квартиры Стикса.
Стикс ударил молотком по столу, и братья вышли. Тэнк приложил телефон к уху, чтобы связаться с информатором. Я подскочил со своего стула, так быстро, как это возможно, и повернулся к двери, но Стикс схватился за мой жилет сзади и отшвырнул меня к стене.
— Какого хрена! — закричал я.
Стикс был чертовски взбешен, его взгляд обезумел.
— Я с-сказал т-тебе д-держаться п-подальше от ее к-к-киски! Т-ты с-сделал ее с-своей г-гребаной ш-шлюхой!
Шлюхой? Ярость наполнила меня, я ударил Стикса в грудь, отбрасывая его к столу. Через секунду я был на нем, вцепившись в край его жилета.
— Брат или нет, лучший друг или нет... През или, бл*дь, нет, ты никогда не заговоришь о Лиле так снова, или я вырежу твое гребаное сердце!
Стикс уставился на меня, и я приготовился к драке, но затем на его лице расползалась самодовольная улыбка, и я попятился, изумленный.
— Какого хрена ты улыбаешься, и какого хрена это было, мудак! — огрызнулся я.
Стикс поднялся и встал прямо передо мной.
— Т-ты, б-бл*дь, л-любишь, с-с-сучку.
— Заткнись, бл*дь, Стикс, — ответил я, в груди было все стянуто как в киске девственницы.
Стикс рассмеялся.
— Д-дерьмо. Т-так и есть. Н-никогда не д-думал, что увижу этот г-гребаный день.
Отойдя, я прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. Я посмотрел на Стикса, который пялился на меня, будто я был долбаным фриком.
— Хорошо, я люблю сучку-святошу. Ты счастлив? Не могу выкинуть ее из головы. Не вижу никого, кроме нее. — Я рассмеялся в неверии и провел рукой по бороде. — У нее промыты мозги, не сомневаюсь, она любит Иисуса больше меня. Время от времени падает на землю, причитая какое-то религиозное дерьмо, с которым я не могу справиться. Она одевается и говорит так, будто сошла с гребаного Мэйфлауэра7. Но эта сучка сверкает так чертовски ярко, что я не могу потушить ее. Она пробралась мне кожу, През. Я схожу с ума, если не нахожусь рядом с ней. И теперь, оказавшись в ней, я пропал.