Спасение

Уинтерс Селена

Я киваю в ответ.

— Да, пожалуйста, — бормочет она.

Я ухмыляюсь.

— Если будет слишком, ты можешь остановить, сказав наше стоп-слово.

Ее челюсть сжимается.

— Хорошо, но я не думаю, что мне это понадобится.

— А если не сможешь говорить, щелкни пальцами.

Она нахмуривает брови.

— Почему я не смогу…

— Никаких вопросов, это испортит все веселье. Ты готова?

Она сглотнула и кивнула.

— Да.

— Отсчёт двадцати секунд пошел.

Она визжит и убегает

в здание. Мой член пульсирует и твердеет, пока я смотрю, как она убегает. Желание преследовать ее, когтями впивается в мои внутренности, но я должен дать ей фору, которую обещал. Отсчитываю в уме, и мне кажется, что это самые длинные двадцать секунд в моей жизни.

— Двадцать, — бормочу я, ухмыляясь, когда адреналин поднимается еще выше. — Надеюсь, ты нашла хорошее место для укрытия! — восклицаю я. — Потому что волк идет за тобой, маленькая лань.

Под маской на моем лице расплывается ухмылка.

— Моли о пощаде, Мэдисон.

Я иду вперед, зная, что легко найду ее. И как только я это сделаю, я наконец-то завладею этой милой девственницей, которая вытащила мою тьму на поверхность.

13

Мэдисон

Я забираюсь в темноту гаража, запах масла и металла заполнил мои ноздри. Сердце бешено стучит в груди, его ритм нестабилен. Я глотаю воздух, пытаясь унять адреналин, бурлящий в моих венах. Трейлер, накрытый старым брезентом, прячется в углу. Мое единственное убежище.

Я бросаюсь к нему, кроссовки шуршат по бетонному полу. Брезент задевает кончики моих пальцев, прежде чем я ныряю под него. В трейлере сыро и вызывает у меня клаустрофобию, но это моя единственная защита. Когда я прижимаюсь к земле, моя рука натыкается на что-то холодное и металлическое. Плети. Цепи. Дрожь ужаса пробирает меня до костей, заменяя восторг от игры.

Они кажутся такими неуместными, такими темными. Я моргаю, заставляя себя привыкнуть к слабому освещению. В фокус попадает все больше предметов. Предметы, предназначенные для удовольствия и боли. Трейлер священника, наполненный таким несоответствием.

Сердце колотится о грудную клетку. Это слишком много, слишком неправильно. И тут я слышу это. Низкий, ритмичный стук приближающихся шагов. Паника охватывает меня, цепляясь за мои чувства. И я бегу, покидая свое убежище и следы темного прошлого Данте, через боковую дверь.

Я слышу его смех, доносящийся за мной, — леденящее душу напоминание о волке, охотящемся на свою лань. — Это не должно быть погоней, но я охотно погонюсь за тобой, малышка! — зовет он.

Я тяжело сглатываю, осознавая свою ошибку. Волнение и страх закрутились в моем сердце.

Я бросаюсь в лес. Сухой хруст листьев

под ногами — мой единственный спутник. От волнения погони по коже бегут мурашки. Каждый щелчок веток под моими кроссовками, каждый шепот деревьев наверху нагнетают напряжение.

Это захватывающая и пугающая симфония ночных звуков. Я слышу шаги Данте, зловещий хруст листьев в темноте вторит моим собственным. Его смех разносится по лесу — хищник наслаждается охотой.

— Нет смысла бежать, маленькая лань, — насмехается он. — Этот волк всегда в конце концов настигает свою добычу!

Я не обращаю внимания на его насмешки и бегу дальше, выдыхая судорожными вздохами. Я почти чувствую вкус свободы, когда внезапный треск раздается так близко позади меня, что я понимаю, что он почти настиг меня. Вместо того чтобы продолжить путь, я прячусь за дерево. Дыхание сбивается, когда я слышу приближение Данте. Он слишком близко, и вот он уже движется мимо меня, его силуэт едва различим в лунной ночи.

— Я думал, ты будешь лучше в этой игре, маленькая лань! — кричит он, — Но я так легко тебя поймал.

А потом он исчезает, поглощенный темнотой.

Я нахмуриваю брови, испытывая облегчение и разочарование. Я была уверена, что он меня поймает. Я жду, сердцебиение медленно возвращается к ровному ритму. Затем я вырываюсь из укрытия и бросаюсь на открытое пространство. Меня встречает Данте в балаклаве.

— Попалась, — говорит он.

Прежде чем я успеваю среагировать, он хватает меня за запястья и скрепляет их лентой.

— Давай не будем усложнять ситуацию, малышка, — пробормотал он. И он закидывает меня на плечо, мои усилия бессмысленны против его железной хватки.

Я чувствую, как зловещий трепет охоты заканчивается, когда мы движемся к дому, и от волнения мое сердце бешено стучит. Этот неистовый священник-преследователь собирается трахнуть меня, и я не могу дождаться.

Зайдя в дом, Данте захлопывает входную дверь. Не говоря ни слова, он несет меня вверх по лестнице, мое тело подпрыгивает на его плече при каждом шаге. Он заходит в свою спальню и бросает меня на кровать.

Я задыхаюсь, когда он бросает меня на матрас, и смотрю на него расширенными глазами. Данте нависает надо мной, его глаза сверкают триумфом.

— Похоже, я победил, маленькая лань.

Он протягивает руку и стягивает ленту с моих запястий, его пальцы ловко расстегивают пуговицы на блузке, его прикосновение обжигает мою кожу. Ткань спадает, растекаясь вокруг меня, и я лежу обнаженная. Затем он стягивает с меня юбку и трусики, и я остаюсь голой. Он привязывает мои запястья веревкой к столбикам своей кровати с балдахином. Затем он привязывает мои лодыжки к двум другим столбам. Я держусь перед ним распростертой и обездвиженной.

— Вот и ты, — мурлычет Данте, впиваясь в меня взглядом. — Все для меня.