Спасение Шарпа
Шрифт:
Британцам и португальцам открывалась великолепная панорама на передвижения противника, который появился из заросшего лесом прохода между холмами, промаршировал мимо ветряной мельницы, развернулся на юг и начал устраивать бивак. Французы, в свою очередь, видели, что на лишённом растительности склоне горстка британских и португальских офицеров наблюдает за ними. Горный хребет, этот естественный крепостной вал, протянулся на десять миль, и генерал Веллингтон приказал своим частям оставаться на его западном склоне, чтобы французы понятия не имели,
– Это просто удача, – восхищённо сказал Ноулз.
– Удача? – весьма нелюбезно спросил Шарп.
– Видеть вот такое, – пояснил Ноулз, показывая на разворачивающуюся внизу картину.
Тысячи солдат клубились внизу: всадники вольно скакали вдоль реки, оставляя за собой шлейфы пыли, пехота шла свободным строем, их синие мундиры на фоне зелёных полей смотрелись бледновато. И всё новые французские подразделения прибывали из прохода между холмами. Рядом с ветряной мельницей играли музыканты – очень далеко, но Шарпу казалось, что он слышал басовитые удары в барабан, похожие на сердцебиение.
– Целая армия! – с энтузиазмом воскликнул Ноулз. – Надо было мне принести мольберт. Получилась бы прекрасная картина.
– Прекрасная, если ублюдки полезли бы на холм и сдохли, – сказал Шарп.
– А вы думаете, они не попробуют?
– Если попробуют, значит, сошли с ума, – ответил Шарп, нахмурился, глянув на Ноулза, и резко спросил.
– Вам нравится быть адъютантом?
Ноулз смутился, чувствуя, что беседа свернула на скользкую тему, но он был лейтенантом Шарпа до того, как стал адъютантом Лоуфорда, и прежний ротный командир ему нравился.
– Не слишком, – признался он.
– Эту должность всегда занимал капитан, – сказал Шарп. – Почему он сделал адъютантом вас?
– Подполковник чувствует, что этот опыт будет полезен для меня, – натянуто ответил Ноулз.
– Полезен! – горько пробормотал Шарп. – Не вам он хочет блага, Роберт. Он хочет, чтобы этот огрызок принял мою роту. Вот чего он хочет. Он хочет, чтобы проклятый Слингсби стал капитаном роты лёгких стрелков. Поэтому он и забрал вас.
У Шарпа не было никаких доказательств того, о чём он сейчас говорил, но это было единственное объяснение всему происходящему. Он понимал, что сказал слишком много, но злость кипела в нём, а Ноулз был его другом, и никому не расскажет о вспышке, свидетелем которой оказался.
Ноулз, нахмурившись, отмахнулся от назойливой мухи и, немного подумав, ответил:
– Я на самом деле верю, что подполковник сделал это ради вашей пользы.
– Ради моей пользы? Дав мне Слингсби?
– У Слингсби есть опыт, Ричард, – сказал Ноулз. – И намного больше, чем у меня.
– Зато вы – хороший офицер, а он – тупоголовый идиот.
– Он - шурин подполковника, – терпеливо пояснил Ноулз. – Он женат на сестре госпожи Лоуфорд.
– Это всего лишь то, что вам, чёрт побери, положено знать, – мрачно пробурчал Шарп. – Но, кажется, шурин Лоуфорду не слишком нравится.
– Мы
– Дьявол! – выругался Шарп.
– Наверное, он был рад перевестись из 55-го, – продолжал Ноулз, игнорируя угрюмое выражение лица Шарпа. – Господи, большая часть этого полка умерла от желтой лихорадки. Здесь гораздо безопаснее, даже с учётом всех тех парней, что собираются убить нас, – и Ноулз кивнул на французов.
– Тогда какого черта он не купил звание капитана?
– Ему тогда нужно ждать шесть месяцев, – пояснил Ноулз.
Лейтенанту не разрешали покупать капитанское звание, пока он не прослужит три года. Это недавно введённое правило вызывало большое недовольство среди богатых офицеров, которые хотели быстрее продвигаться по службе.
– Но почему он так поздно вступил в армию? – спросил Шарп.
Сейчас Слингсби было тридцать. Значит, он стал лейтенантом не раньше двадцати семи, а в этом возрасте некоторые уже майоры. Большинство становятся офицерами до наступления двадцати лет, как молодой Илифф, и было странно встретить человека, начавшего военную службу столь поздно.
– Я полагаю… - пробормотал Ноулз, покраснел, запнулся и, желая перевести разговор на другую тему, воскликнул.
– Посмотрите, какой-то новый полк! – он показал на французов в ярко-синих мундирах, которые маршировали возле ветряной мельницы. – Я слышал, что Император послал в Испанию подкрепления. Сейчас французы нигде не воюют: они заставили капитулировать австрийцев, пруссаки сидят тихо. Только мы и дерёмся с Бонни.
Не обращая внимания на анализ внешнеполитической стратегии Императора, Шарп настойчиво спросил:
– Что вы полагаете?
– Ничего. Я и так сказал слишком много.
– Вы, чёрт вас раздери, ничего не сказали! – рявкнул Шарп, но Ноулз продолжал молчать. – Вы хотите, Роберт, чтобы я перепилил ваше тощее горло тупым ножом?
Ноулз улыбнулся:
– Не говорите так, Ричард.
– Роберт, вы меня знаете, я слов на ветер не бросаю. Чтоб я сдох, вы скажете мне, или я повыдёргиваю вам ноги!
– Я полагаю, что сестра миссис Лоуфорд попала в беду. Она, будучи не замужем, забеременела, а причастный к этому человек оказался мошенником.
– Но это был не я, - поспешно отреагировал Шарп.
– Разумеется, не вы, – успокоил его Ноулз, который время от времени бывал ужасно педантичным.
Шарп ухмыльнулся:
– Значит, Слингсби пристроили в армию, чтобы придать ситуации пристойный вид?
– Верно. Он, конечно, что называется, вынут не из верхнего ящика комода, но из приличной семьи. Его отец приходской священник откуда-то с побережья Эссекса, но они небогаты. Семья Лоуфорд купила ему место в 55-м полку с обещанием перевести в Южный Эссекский, как только появится вакансия. И вакансия появилась, когда умер бедняга Херролд, который прибыл в понедельник, во вторник свалился с лихорадкой, а к пятнице умер.