Шрифт:
Глава 1
Первое, что я вижу, открывая глаза, — это небо. Ветер ласково развевает мои волосы и это, пожалуй, единственный плюс моего положения.
— Молодец, Джи Дасом, — я тяжко вздыхаю. — Умудриться заснуть на скамейке в забытом богами парке — это надо постараться.
Зевая и похрустывая костяшками, я лениво поднимаюсь со своего спального места и проверяю телефон. Ну конечно! Тринадцать пропущенных за три часа. Раздражает.
— Да пошли они… — произношу тихо, хотя знаю, что здесь никто не услышит.
Оглядываюсь и впитываю в себя красоту окружающего
— Да чего вам еще, на всю голову пришибленные?
Я снова достаю из кармана телефон и читаю надпись на экране: звонит Кейн. Впрочем, ничего удивительного — раз смог назвонить тринадцать раз, то ничего не мешает позвонить и четырнадцатый. Делаю вдох и отвечаю на вызов, готовая защищаться.
— Неужели? А мне казалось, сегодня я твоего внимания не получу, — насмешливый голос заставляет меня сжать телефон сильнее. — Где бы ты ни была, немедленно возвращайся. Иначе Ирвин открутит голову мне, а потом я приду за твоей.
— Без моей помощи ты бы и банку не открыл! Уж не тебе меня запугивать.
— Не мне, — очередной смешок. — Но если ты не явишься через час, то кроме головы от тебя ничего и не останется!
Кейн-ублюдок заливается смехом, а я переминаюсь с ноги на ногу, подчиняя себе дыхание. Он же специально это сделал! Всегда постарается, чтобы вывести меня из равновесия. Ну, ничего. Я на нем еще отыграюсь.
— Еще одно слово и завтра ты идешь в суд без меня, — мой голос нежен, словно ветерок, колышущий волосы, — с треском проигрываешь, плачешь в подушку, а затем по твою душу приходят псы Рамиреса и вся «Триада» вместе с ними, — чем дольше я говорю, тем счастливее себя чувствую. — Поэтому, подумай еще раз, Кейн Рид, хочешь ли ты ссориться со мной?
Слышу короткий вздох и очередной смешок, но, на этот раз, не такой искренний. Рамирес все прекрасно просчитал, поставив нас с Кейном работать вместе. Кейн-ублюдок не был полнейшим придурком и это был несомненный плюс: когда было нужно — он всегда находил возможность запудрить мозги, запутать и выиграть мне время подумать, оценить наш следующий шаг. Он был подходящим напарником в работе и абсолютно невыносимым вне ее. Готова поклясться, если бы не тренировки Рамиреса, я бы придушила Рида когда он еще был моего роста — это было бы последнее веселое дело, которое я бы провернула перед своей кончиной.
— Почерствела ты, Джи-Джи, — я закатываю глаза, слыша этот притворно-печальный голосок. — Твои садистские штучки со мной не пройдут! Меня — и псам! Кому же ты банки будешь открывать?
Пока я еще прекрасно себя контролирую, принимаю решение, что пора с этим заканчивать.
— Джи Дасом, Рид, — на секунду мне снова хочется переставить ногу, но я подавляю это желание. — Запомни как следует и ничего не перепутай на завтрашнем заседании.
— А разве это имеет значение? — говорит равнодушно. — Через месяц мы возвращаемся домой и ни тебе, ни мне больше не понадобится это запоминать.
—
Мое тело пронизывает странное чувство. Будто я наблюдаю за собой со стороны и эти слова мне не принадлежат. Необычные ощущения.
— Джи-Джи?
— Я еду. Отправь мне адрес.
Я сбрасываю Кейна и замечаю, что телефон почти разрядился. Впрочем, до вечера хватит. Осматриваю парк в последний раз и направляюсь к выходу. Пора ловить такси и творить великие дела, не так ли, «Джи-Джи»?
Глава 2
Как только такси останавливается, я быстро благодарю водителя и, расплатившись, спешно выхожу из машины. Я задержалась — прошло явно больше часа, но ничего уже не исправить, так что мне остается только подготовить достойное оправдание. Присланный Кейном адрес привел меня к берегу реки. Место мне не понравилось, но что уж теперь. Крайне несвойственный для него выбор, все же обычно он предпочитает напиваться в каком-нибудь захудалом баре, а не любоваться закатом, сидя на берегу как герой-любовник. Впрочем, не мое дело, чем он предпочитает заниматься в свободное время. Черт его знает, может он проникся красотами Кореи?
Подходя ближе к замечтавшемуся романтику, замечаю странность окружающей обстановки. Точнее, одну конкретную странность — Рамиреса нет.
— А кто же совсем недавно давил на мою совесть, причитая, что ему открутят голову? — я усмехаюсь и складываю руки на груди. — Где Рамирес?
— Уж не знаю, кто там давил на твою несуществующую совесть, — Рид вздергивает подбородок и отводит взгляд, снова переводя его на горизонт, — но Ирвин оставил это дело на меня. И он правда был очень недоволен, что мы, «как дилетанты», не согласовали все шаги еще раз, — он потягивается, разминая шею. — Так что давай поскорей покончим с этим, и я со спокойной совестью поеду пить.
— Не обольщайся. Свою совесть ты давно пропил, — я сажусь рядом, но не слишком близко. — Итак, наши шаги?
— Да плевое дело. Ерунда, — он фыркает, доставая из кармана пальто свернутые бумаги, и, не глядя, начинает обозначать основные моменты. — Наша знакомая старушка продала единственное жилье в два раза ниже рыночной цены. Об этом прознала дочурка и, порыв немного носом, вышла на нас, как на главных виновников всех бед ее дурной мамаши, — передавая мне документы, он продолжает говорить. — Старуха, конечно, в расстройстве и всем остальном, но ее подпись у нас есть. Отстающей в развитии она не считается, так что здесь у нас все чисто.
— Не считается, конечно. Куда ж ей до тебя, — подкалываю его и, игнорируя высунутый язык, еще раз пробегаюсь глазами по документам. — Как обстоят дела с адвокатом?
— Ирвин уже связывался с ним. Сначала он упирался, но небольшая «демонстрация» заставила его более основательно все обдумать. Теперь все их доводы больше не будут иметь смысла.
Мне было хорошо известно, какие Рамирес проводил «демонстрации». Приятного в этом было мало, поэтому повезло, что на месте адвоката была не я. Закончив читать, я вернула Риду смятые бумаги.