Спасатель

Паттерсон Джеймс

— Если ты хотел поквитаться за Дейва, надо было стрелять в Денниса Стрэттона. Он заказал ребят. И Дейва тоже. Ты помешал нам добраться до Стрэттона.

— Тогда объясни, почему я чувствую себя так, словно наконец-то сделал что-то полезное? — Он улыбнулся. — В любом случае я всегда работал по мелочам. Крупные проекты не для меня — кругозор не тот. И все равно, Недди, я рад, что ты здесь. Хочу сказать тебе кое-что.

— Я тоже.

Фрэнк наклонился и налил себе стакан воды.

— Знаешь, мне никогда не хватало проницательности увидеть в тебе то, что видели

другие. Ты не получил от меня того, что заслужил. Даже когда поступил в университет. Одно могу сказать, Нед, — мне жаль, что я в тебе сомневался. Ты хороший парень. Ты…

— Послушай, пап, давай не будем сейчас об этом…

— Будем. — Он с натугой поднялся на ноги. — После смерти Джона Майкла во мне что-то сломалось. Наверное, я не мог признаться в том, что он погиб по моей вине. Я говорил себе: «Нет, дело в другом, просто мои парни такие же, как я сам. Они пошли по моим стопам. Так уж у Келли заведено». Когда ты получил работу в Стоутоне… черт, я был ужасно рад и горд за тебя.

Я кивнул.

— Тот день… хуже у меня не было. — Отец посмотрел мне в глаза. — Тот, когда ты прилетел…

— Да, когда мы хоронили Дейва. У меня тоже.

Глаза его потемнели от печали.

— Тот тоже. Но я говорю о том дне, когда мы встретились в Фенуэй-парке. Ты ушел, потому что не получил помощи. И вот тогда я вдруг осознал, как испоганил тебе жизнь. Понял, что ты вырос другим, настоящим, честным. Понял, что я сам… измельчал. Впрочем, нет, я всегда был мерзавцем. Дешевым мошенником. А вот ты вырос другим.

Он тяжело, с трудом волоча непослушные ноги, подошел к решетке.

— Недди, уже поздно, но хочу, чтобы ты знал. Мне очень жаль. Я виноват перед всеми вами. За то, что оказался слабым. За то, что подвел вас всех. — Он положил руку на мою. — Понимаю, одних слов мало. Ими уже ничего не поправишь. Но ничего другого у меня нет.

Слезы жгли глаза, и я попытался улыбнуться.

— Наверное, Дейв смотрит на нас сейчас и думает: «Боже, недельку бы назад я нашел этой мудрости достойное применение».

Фрэнк ухмыльнулся:

— Да уж, моя самая большая слабость: большие идеи и дерьмовая реализация. Но кое-что я все-таки успел поправить. Для твоей матери. И для тебя, Недди.

— Мы еще прижмем этого парня. — Я сжал его тонкие, сухие пальцы. Слезы потекли по щекам.

— Не сомневаюсь, сынок.

Наши взгляды встретились, и слова стали не нужны. Сол был прав. Я простил его. За все. Мне даже не пришлось ничего говорить.

— Пора, пап. Не знаю, когда увидимся. Я буду немного занят какое-то время.

— От всей души надеюсь, что уже не увидимся, — усмехнулся отец. — По крайней мере там, куда я собираюсь. — Он опустил руку.

Я отступил от камеры.

— Пока, пап. — Голос дрогнул, и я отвернулся.

Фрэнк еще стоял у решетки.

— Скажи, пап, то меховое пальто для мамы… Помнишь, ты принес его домой в большой коробке? Оно тоже было краденое?

Его взгляд задержался на мне, запавшие глаза напряглись, в них мелькнуло что-то жесткое, что-то вроде: «Как ты смеешь задавать мне такие вопросы?», но уже в следующий момент

по тонким губам скользнула усмешка.

— Конечно, краденое. А ты что думал?

Я отступил в коридор и последний раз улыбнулся своему отцу.

Глава 99

Фэбээровец закрепил микрофон у меня на груди.

— Мы будем все время тебя слышать, — сказала Элли. Подготовка к операции проходила в доме Сола Рота, ставшем чем-то вроде временной базы. — Наши люди будут повсюду. Стоит тебе только произнести нужное слово, и мы свалимся на Денниса Стрэттона как снег на голову.

Агентов и впрямь было много. А руководил всем занявший место Моретти тонкогубый тип с прилизанными темными волосами и в страшноватых очках. Специальный агент Фике.

— Основные правила таковы, — диктовал мне Фике. — Во-первых, без Стрэттона вы ничего не предпринимаете. Во-вторых, никаких посредников. В-третьих, имя Моретти не произносится. Иначе Стрэттон может заподозрить, что Моретти проболтался. Не забывайте, что он, возможно, не знаком с Энсоном и даже не слышал о нем ничего. С вашим отцом он не знаком точно. Попробуйте его разговорить. Тема — кража. Кто ее организовал? Кто вас подставил? Пусть покажет чек. Этого будет достаточно, чтобы предъявить обвинение. Готовы? Сделаете?

— Готов и сделаю, агент Фике. Что с картиной?

— Вот. Проверьте.

Женщина-агент принесла нечто, завернутое в несколько слоев бумаги и перехваченное скотчем.

— Что там? — поинтересовался я.

— Для вас, если они попытаются открыть, куча неприятностей. Так что прежде чем они это сделают, попросите показать чек. В случае конфликта произнесите пароль — мы вас заберем.

Я посмотрел на Элли:

— Ты будешь там?

— Конечно.

— Мы обеспечиваем поддержку на всех уровнях, — вмешался Фике. — Как только вы получите то, что нам нужно, или же они вскроют пакет, мы ломаем дверь. Вам ничего не угрожает. Все будет о’кей.

Все будет о’кей. Я взглянул на него, чувствуя себя пушечным мясом, рядовым, которого посылают найти проход через минное поле. Вперед, парень, все будет о’кей. Все собравшиеся в комнате прекрасно понимали: Стрэттон абсолютно не заинтересован в том, чтобы я ушел из номера живым.

— Мне надо поговорить с Элли.

— Она здесь не главная, — довольно резко бросил Фике. — Есть вопросы — обращайтесь ко мне.

— У меня нет вопросов. И мне надо поговорить с Элли. Не здесь. Снаружи. И без посторонних.

Глава 100

Мы вышли к бассейну. Я видел, что Фике наблюдает за нами через жалюзи, а поэтому отвел ее к берегу, моему офису, как можно дальше от дома. Она закатала штанины, а туфли оставила на ступеньках. Мы шли по прогревшемуся за день песку. Солнце уже начало садиться. Время близилось к шести.

Я взял Элли за руку.

— Хорошо здесь, да? Знаешь, я иногда скучаю по тем беззаботным денькам, когда был спасателем. Верно говорят: понимаешь, когда потеряешь.

Я обнял ее за плечи, смахнул упавшую на глаза прядку.