Спасатель
Шрифт:
— Я тоже романтичный. И плавлюсь лучше свечки.
— Ты плавишься?
— Ага, под твоими пальчиками.
Это чистая правда.
Я целую и ласкаю ее. Беру. Я уже знаю, как именно она любит и на какие ласки отзывчива до дрожи. И я хочу, чтобы ей было сегодня лучше всего, чтобы она вспоминала именно эту ночь и торопилась назад. Расстояние — паршивая штука, но я гоню эти мысли прочь, ведь у нас все так хорошо… Идеально, черт возьми. Я целую ее глубже и веду языком по разгоряченной коже, запах и вкус которой уверен запомнил на всю жизнь. Моя малышка, моя сладкая и терпкая малышка. Я в ней и чувствую,
Я никуда не тороплюсь, и беру ее медленно и нежно, двигаюсь на грани достаточного и свожу ее с ума накатывающим, но не захлестывающим с головой наслаждением. Она близко и уже готова умолять дать ей последнюю крупицу, чтобы выкрикнуть мое имя и обессилено упасть на матрас.
— Я люблю тебя, — шепчу ей и толкаюсь сильнее.
Резче.
На всю длину.
Она вздрагивает всем телом и вскрикивает, сжимая меня в своих руках до боли. Но мне хорошо от этих ощущений, я так остро чувствую, что она рядом, кожа к коже, и сложно представить, что уже завтра будет по-другому.
Что будет проклятый аэропорт.
Глава 49
— Обещай, что ты вернешься, малышка, — Алекс спрашивает, кажется, уже в сотый раз, все еще не желая верить мне или просто опасаясь, что я уеду и не вернусь.
Наше время вышло, пожалуй, слишком быстро. Я познакомилась с его родителями, и я влюбилась. По-настоящему. Так, что сердце колотилось как бешеное, а в голове вертелась только одна мысль — мой Алекс. Мой мужчина. Мой самый лучший. Спасатель. Тот, рядом с которым ничего не страшно, и все вокруг кажется раем на земле.
— Обещай, что будешь ждать, — поддеваю его, не удержавшись. — У тебя тут море, солнце, Долбалия, да? — я подмигиваю, а он смеется.
— Мне никто не нужен, малышка. Никто, кроме тебя, — даже море будет неинтересным, а еще я боюсь во всех видеть тебя, и пропустить утопающего… — он хмурится, делая вид, что задумался, а я до сих пор не верю, что уезжаю.
Я знала, что не останусь здесь, не вернувшись в Россию. Мне предстоит решить немало проблем: родители, подруга, работа. Я не знаю, как буду говорить всем о том, что переезжаю, что влюбилась и собираюсь к мужчине на другой конец земного шара. Я и сама слабо верю в то, что действительно это сделаю, но если он будет ждать… У меня просто нет права не приехать. Я должна.
Мы прибыли в аэропорт за несколько часов, и сейчас остается всего час до регистрации и момента, когда я взойду на трап и улечу на родину. Улечу, чтобы решить свои проблемы и вернуться.
— Я приеду, — тихо шепчу, обхыватывая его за шею и прижимаясь всем телом к его мощной груди и прессу. Я жмусь и жмусь, сжимаю в руках футболку, купленную мной и подаренную на память. На глаза наворачиваются слезы.
— Эй, малышка. Алла, — Алекс обращает на себя внимание. — Я буду тебя ждать, слышишь? И звонить тебе по Скайп каждый вечер. Хотя нет… каждый день… во время обеденного перерыва. У нас ведь разница во времени, — кажется, он несет откровенную чушь, но плевать даже на это.
Пусть говорит. Я готова вечно слушать его голос. Слышать эту хрипотцу в тембре, запоминать произношение слов и воспроизводить по памяти в моменты, когда мы будем далеко друг от друга, без телефона,
— Я еще не уехала, а уже стою в международном аэропорту Владивостока, глупо улыбаюсь и покупаю билет в Грецию, — признаюсь, обхватывая руками его шею и целуя в щеку.
— А есть какой-то клинический сон? Искусственная кома? Что-то, что помогло бы мне проснуться через две недели, а ты уже рядом? — он снова шутит. Вижу это по его пляшущим в глазах чертикам и легкому тону, хотя знаю, что ему так же тяжело, как и мне.
— Могу врезать мокрым полотенцем по башке, хочешь? — я не отстаю, потому что шутить действительно легче. Не приходится плакать, и глаза не жгут слезы.
— Украла в отеле? — он притягивает меня ближе.
— Да, — выдыхаю прямо в его губы, после чего ощущаю жгучий и до боли желанный поцелуй.
Алекс толкает язык внутрь моего рта, сплетается с моим языком и вырывает из моих губ стон блаженства. Мы как подростки. Нам плевать на окружающих. Я стараюсь не думать о том, что нас кто-то видит, что такие откровенности могут кому-то не понравится. Плевать, потому что это последние минуты, когда мы вместе. Когда я ощущаю жар его тела и руки, блуждающие по моей спине. Еще чуть-чуть, и я сдамся. Верну билет и сообщу все родителям по Скайп, а уволиться… всегда можно по-французски.
Наконец, Алекс находит в себе силы отпустить меня, взять за руку и повести на регистрацию. Перед посадкой мы прижимаемся друг к другу еще раз, он гладит меня по спине и шепчет нежности, а я стараюсь держаться, чтобы не просто не расплакаться, а не разреветься.
Когда я оказываюсь в самолете, эмоции дают о себе знать. Из глаз начинают течь слезы, а тело бьет мелкая дрожь. Стюардесса интересуется, не нужна ли мне помощь, а мой сосед участливо спрашивает:
— Курортный роман?
— Нет, лучший мужчина, — я больше ничего не объясняю и все оставшееся время полета просто смотрю в окошко, вспоминая мгновения, проведенные с Алексом.
Мы провели вместе три недели, а я влюбилась так, будто мы знали друг друга вечность. Сейчас мне кажется, что я поступаю правильно. Мне действительно нужно уехать, я должна поговорить с родителями, решить существующие проблемы с работой, собрать вещи, уладить вопрос получения визы. Работы действительно много, и я не могу поступить по-другому, это будет неправильно в отношении тех, кто остался в России. Ни мама, ни отец не поймут этого, будет расстроена и Машка. А еще я просто не могу резко сменить тех, кого знаю всю свою жизнь на мужчину, с которым провела три недели.
— Эй, — мой сосед дергает меня за руку, и я поворачиваюсь. — Все забудется. Вернешься домой и перестанешь думать о нем, — я понимаю, что он подбадривает, но действует это по-другому.
— Я собираюсь переехать к нему. Вот, еду решить все проблемы, — холодным и безучастным тоном выдаю, чтобы ненавистный мне сосед отстал со своими нотациями, но он, кажись, даже не думает.
— Да ну? Правда? Ты серьезно? Кто же едет к тому, с кем вас связывало только мимолетное увлечение, — мужчина пожимает плечами, а я не выдерживаю.