Спасатель
Шрифт:
— У меня такого никогда не было, — признается Алла после паузы.
Она водит пальцами по моему лицу, собирая выступившие капельки пота. А потом зачесывает мою челку назад, закапываясь в густых прядках. Она беззаботно улыбается и смотрит на меня взглядом, которому я не могу придумать правильное название, но от него мне тепло и чертовски приятно на душе. Хочется, чтобы она всегда так на меня смотрела и ласково поглаживала, никуда не рвалась и не упрямилась.
— Место поромантичнее было слишком далеко, — я оглядываюсь по сторонам,
— С тобой везде романтично, — отзывается малышка. — И ужасно пошло одновременно.
Глава 41
Остаток недели пролетает незаметно, мы проводим вместе почти каждую свободную минуту и шутим, что так не доживём до поездки как пара. Что вот-вот надоедим друг другу, если продолжим в том же темпе. Но происходит обратное, чем сильнее я ее узнаю, тем больше хочу новых историй и подробностей о моей малышке. Что она любит, а что терпеть не может, где бывала, а куда мечтает попасть, где училась, где жила…
Миллион мелочей.
Она тоже расспрашивает меня и слушает даже длинные истории без подколов в стиле «а ты бываешь нудным!». Хотя смотрит иногда с похожим посылом или зажимает мой подбородок между пальцами или закрывает рот глубоким поцелуем. Это когда я слишком увлекусь.
Я раньше не любил рассказывать о себе и ограничивался минимальным необходимым набором, чтобы поразить новую девушку в сердечко или разогреть ее как следует. Но с малышкой по-другому, не надо строить из себя непогрешимого брутала, а можно быть самим собой.
— И ты упал? — она вскидывает голову, соскальзывая с моего плеча, и обеспокоенно смотрит.
— После того как врезался в стенку? Да, Алла, я упал. Нет, грохнулся! Вместе с мотиком.
Она машинально опускает взгляд и осматривает мой корпус, как будто там могут остаться следы после падения пять лет назад.
Вернее, если бы они остались, она бы уже знала.
Я вот уже знаю каждый сантиметр ее тела. Знаю, какая темпераментная и в то же время нежная кошечка мне досталась. Она удивляет меня и становится родней с каждым днём.
Моя. Теперь точно моя.
И она соглашается на поездку. Начальник ее отпустил, так что я за вечер прикидываю первые остановки на маршруте и звоню другу, чтобы он пригнал минифургон к съёмной квартире. Там уже вовсю хозяйничает Алла, перебравшись из отеля ко мне. Я подшучивал первое время, что у меня не пять звёзд и в номер могу доставить разве что горячий секс, но быстро заткнулся, когда она начала готовить ужины.
— Ого, — Алла удивляется на следующее утро, когда все готово для поездки. — Целый фургон.
— Ты скоро оценишь все плюсы. Смотри.
Открываю задние дверцы и забрасываю вещи внутрь. А потом показываю малышке настоящую магию — поднимаюсь в салон и раскладываю кровать. Конечно, не двуспальная и без поддерживающих пружин, но зато удобно и не занимает лишнее место в дороге. А самый кайф на рассвете или закате, можно
— Тут можно ночевать. Ты же любишь валяться и никуда не ходить? — она кривится на мои слова, но следом кивает. — Я тебе достопримечательности прямо к кроватке доставлю.
— Какая забота.
— Конечно. Это ты сейчас язвишь, а как проснешься, а за… — хочу сказать “ за окном”, но есть только прямоугольный проем и вход в салон по совместительству, — вот этим Олимп. Посмотрю я тогда на тебя.
— Я уже знаю, что буду поражена, — она ласково улыбается целую секунду, а потом смотрит с хитринкой, и я заранее знаю, что сейчас опять начнет подкалывать. — Нужно побольше воздуха в легкие набрать, чтобы на культурный шок хватило.
— У тебя кстати есть права?
— Да.
— С собой?
Она бьет по набитой сумке, которую держит в руках.
— А что? Доверишь руль?
— Может быть, — хмыкаю и спускаюсь к ней, спрыгивая с подножки фургона. — Но не по серпантину, иначе я поседею.
— Ты же не знаешь, вдруг я отлично вожу.
— Не хочу проверять. И у меня механика.
— Ага, — она выставляет указательный палец и целится им мне в грудь. — Значит девушки только с автоматом умеют, по-твоему?
— Это ты сказала, не я.
Я захлопываю задние дверцы и беру малышку под руку. Веду вперед и помогаю забраться на пассажирское место, на которое брошены два пледа на всякий случай.
— Я подумывала у отеля занять кстати, — она смеется и указывает на пледы. — Вдруг завезешь меня в холодные края, да еще ночью.
— Занять?
— Я бы вернула, когда ты меня обратно бы привез. Не лететь же с ним в Россию, у меня на такие большие и бесполезные сувениры места нет в багаже.
В Россию…
Я ощущаю то, что приходит уже не в первый раз. Стараюсь не думать, что ей уезжать прочь от меня за несколько тысяч километров, но вот такие напоминая проскальзывают постоянно и так царапают внутри, что хоть вой. Я гоню от себя поспешные мысли, ведь у нас еще столько времени и всегда же можно что-то придумать, но в голове держу, сколько дней осталось.
Счетчик.
И по ее синим глазам видно, что у нее тоже таймер щелкает.
К черту! Потом, чего я раньше времени начинаю…
— Отлично, — протягивает малышка, переключив внимание на потрепанные дорожные карты, что валяются на черной панеле. — Они на греческом?
— Ты же знаешь язык.
— Карты сами по себе стресс, а тут еще чужой язык. Я уж лучше в сотовом открою,
— и почти что брезгливо отодвигает их пальчиком подальше от себя.
— В горах сеть может глючить, а, если и будет работать, то там навигатор сходит с ума. На серпантинах резкие повороты и стрелка не успевает крутиться. Запутаешься. Это во-первых, а, во-вторых, я отлично знаю дорогу и карты нам не нужны.