Спартанки... блин...
Шрифт:
Ничего этого Марина не говорила. Но она поняла, что больше не будет у нее дня счастья. Она никогда не вступит в это состязание.
– Причем тут Чечня?
– сказала она.
– Он ведь русский. Просто надо у него спросить: ему подходят ваши условия? Ведь, я так поняла, он вам не как жилец нужен?
– А чего я перед вами буду ломаться? Конечно, не как жилец. Он одинокий, я одинокая… У него ведь жена была чеченка, его студентка. Ушла в горы… Сказала ему что-то не то…
«Странно, - думает Марина.
– У нас с ним до таких подробностей дело не дошло. Мы, как два брошенных щенка, присосались к блюдечку с молоком радости.
– Не знаю, Варя, что вам сказать. Я понимаю ваше одиночество - сама такая, я же вас и не понимаю. То, что вы, предлагая жилье, предлагаете в придачу и себя. Дайте ему снять квартиру, оглядеться. Кто знает? Может, он и сам поймет, что вы самое то…
– Да?
– вскрикнула Варвара.
– Да вы первая перехватите его на дороге. Я это нутром чую. Он ведь к вам заходил…
– Я вам не соперница, Варя. Я у вас на дороге не встану.
«Еще как встану!
– думает Марина, но понимает - не встанет. Горький остаток радости от счастья скукоживается внутри нее до полного ничего.
– Это ошибка, - плачет она внутри себя, - что мы кинулись друг к другу. Как кинулись, так и разбежимся». Как-то некстати (хотя почему некстати, самое что ни на есть кстати) вспомнился ей тот пролет лестницы, на котором она стояла, слушая звуки поцелуев Арсена. Тогда тоже было счастье, нечего назад плеваться, были цветы и слова, был календарик с телефоном, что отвечал ей голосом любви. Где он? В милиции, как свидетель обвинения. Там ему и место. Но второй раз ее на вилы не поддеть. Она не пойдет на кулачный бой с соседкой и ее дочерью. Вы свободны, сэр! Гуляйте по жизни без меня. Считайте, что я тоже ушла в горы.
– Бог вам в помощь, Варя, - сказала она.
– По-моему, он хороший мужик, его не надо опасаться. У вас в соперницах дочь, это помните.
– Ну, эту гору я сдвину, - ответила Варвара.
– Я обломаю ее сучьи повадки. Между нами… Мне покойная тетка оставила однокомнатку. Лелька не в курсе, хотя это для нее. Кончит школу - и плыви себе, дитя Дуная. Сейчас там живут два мужика с рынка. Хорошие деньги платят и в срок. Не хотелось бы это терять… Но если начнет вспухать, отделю дуру. Хотя к деньгам так привыкаешь…
– Придется выбирать, - смеется Марина.
– Запах мужчины или запах денег.
– Это верно, - отвечает Варвара, - два самых сильных запаха. А какой-то дурак говорил, что деньги не пахнут.
– Был такой римский император Веспасиан. Он наложил налог на сортиры.
– И он прав. И я права. Тут два разных случая.
– И она даже засмеялась. И Марина увидела, что она очень даже ничего, ее располневшая соседка, что есть в ней, как это говорят теперь, драйв. И в кулачном бою с глупой Лелькой она бы, Марина, поставила на мать.
Расстались они сердечно.
А на следующий день Алексей ждал ее в вестибюле издательства. У ног его стоял чемодан.
– Я ушел, оставив записку. Вы говорили, что есть какой-то вариант.
– Я вас отвезу, - сказала Марина, - к одной старой даме. Но это не надолго. Пока не найдете себе другой вариант.
– У меня не будет вариантов, - сказал Алексей, отвечая ей на другой вопрос.
– Не будем об этом, - сказала Марина.
– В наше непредсказуемое время день счастья - это уже очень много. Можно
В такси, по дороге к Нине Павловне, Марина думала, что, вопреки вчерашним своим мыслям, она уже вступила в борьбу за мужчину. Почему-то ей было и стыдно, и радостно сразу.
А вечером на площадке ее ждала Варвара.
– Не у вас?
– спросила она.
– Что?
– ответила Марина.
– Кто!
– сказала Варвара.
– Вот читайте.
Она читала. Какой хороший, ясный, опрятный почерк.
«Спасибо за гостеприимство. Но, как говорится, бойся гостя… И лежащего, и сидящего, и стоящего. У меня есть несколько пока неопределенных вариантов. Остановлюсь окончательно - сообщу. Не выйдет - уйду в горы. Шутка. Спасибо за доброту, за участие, за терпимость. Леля, учись хорошо и не расстраивай маму. Войны кончаются только благодаря умным и образованным. Берегите друг друга, и хранит вас Бог.
Ваш Алексей».
– Понятно, - сказала Марина.
– У него с собой не было никаких вариантов, кроме нашего. Откуда они взялись, скажите на милость?
– Но у вас есть телефон, и вы не всегда были рядом. Куча объявлений там и сям. Вы не допускаете, что ему неудобно жить с двумя женщинами? Что ему нужна отдельность…
– Знаю я, для чего мужику отдельность, не вчера родилась. Это он Лельки испугался… Она просто висела на нем.
«Дошло, наконец, - подумала Марина.
– И этой дуре он писал, что умные и образованные спасут мир».
– Успокойтесь, Варя. Вы же разумная женщина. Не тот случай, поверьте мне, чтобы копить ненависть. Он ведь ничего вам не обещал?
– Да пошел он в жопу, интеллигент вонючий!
– вдруг в сердцах закричала Варвара.
– Я почему пришла, у меня в душе скребли кошки, что он у вас.
– Заходите, посмотрите.
Варвара не погребовала, прошлась по квартире. И заглянула в ванную. Досмотр был откровенный и, в сущности, наглый. И если бы не неожиданный телефонный звонок, Варвара успокоилась бы, но тихий ответ Марины: - «Я сама перезвоню» - снова наполнил ее подозрением.
– Это он?
– спросила она.
– Да что вы себе напридумывали, Варя!
– Но это был он. И теперь надо было, чтобы Варвара ушла. Но та не уходила и тупо смотрела на телефон.
В какой- то момент она как бы встряхнулась и пошла к двери, не сказав больше ни слова.
Марина крутилась возле телефона, но звонить почему-то не хотелось. «Я же обещала», - говорила она себе. «Я никому ничего не должна, - отвечала себе же.
– Хватит на моем веку стремительных мужчин». И почему-то неожиданно и некстати заныло сердце о Никите, даже не о нем, а о том, как они тогда в учительской обнялись взглядом. Думали, что навсегда. Нет, Арсена она не вспоминала, выброшенный календарик сыграл какую-то мистическую роль в их отношениях. «Выбросите», - сказала она Элизабет, и та… И та выбросилась с балкона…
Почему- то это торкнуло. Случайность? Конечно, она… Что же еще… Какие могли быть у них линии пересечения? Но ведь от кого-то он ушел к ней, как потом от нее ушел к другой. Дурь! Миллионы мужчин и женщин совершают такой круговорот. Могла ли выстроиться между ней и Элизабет такая коварная конфигурация? Дурь! Это надо, чтобы всемогущий сверху так раскинул карты. И тут вспомнилось то, что напрочь забылось. Элизабет держит в руках календарик и у нее звенят браслеты. С чего бы им звенеть? Задрожала рука. Звенят, звенят браслеты.