Спартак

Лесков Валентин Александрович

Через некоторое время оба легата решили разделить силы. Защиту Пелорского мыса с большей частью сил взял на себя Катилина. Защиту Сиракуз — имея в виду известное вероломство пиратов и прошлый успех Гераклеона, едва не захватившего город, — принял на себя Автроний.

Такая предусмотрительность в разделении сил оказалась для римлян спасительной. Спартаковский десант, благополучно добравшийся до Сицилии, попытался по следам Гераклеона ворваться в Сиракузскую гавань, но был отбит.

После нескольких неудачных попыток, повторенных друг за другом, спартаковцам пришлось примириться с неудачей. Они отошли от города, разделились

на отряды и рассеялись по Сиракузской округе, поджигая виллы рабовладельцев и призывая рабов к восстанию. Повсюду впереди неслась молва о разорении всего сиракузского округа, о восстании множества рабов.

Эта молва не являлась простым преувеличением. Действительно, сицилийские рабы в местах прохождения повстанцев охотно следовали их призыву взяться за оружие и дружно восстать против римского владычества. И вновь, как 35 лет назад, во времена второго сицилийского восстания рабов (104—101 гг. до н.э.), над сицилийскими рабовладельцами нависла мрачная тень беды. «Много тысяч рабов без всякого приказа стеклось, чтобы погубить своих господ», — писал о том сицилийском восстании Диодор.

Оба легата были крайне удручены случившимся. Итак, мятежники все-таки прорвались в Сицилию. Что будет дальше? И как помешать врагам совершить такой прорыв во второй и третий раз? Как остановить их?

И пришлось легатам, сломив гордость, пойти к Гераклеону на поклон и просить его через своих посланцев организовать охрану сицилийского побережья в районе Сиракуз. За большие деньги пиратский адмирал позволил себя уговорить и расставил суда вдоль восточного берега Сицилии для несения дозорной службы.

Для командира десантных войск повстанцев это не явилось неожиданностью. Получив известие о передвижении пиратских кораблей к Сиракузам, он отослал свои суда назад к Фуриям. Одновременно одному из капитанов он вручил письмо для Спартака, извещая о неудаче с захватом Сиракуз, об опустошении окрестностей, этого города и начале наступления в глубь острова. Письмо заканчивалось просьбой о присылке подкреплений.

Получив послание легата, Спартак созвал военный совет. Всем было ясно, что силами одного отряда, при неудаче во взятии Сиракуз, не удастся произвести на острове быстрый и решительный переворот и что подкрепления решительно необходимы. Имелось, однако, два неприятных «но». Во-первых, Пелорский мыс надежно охранялся когортами, присланными Крассом, а восточное побережье Сицилии — кораблями пиратов. Во-вторых, наступил неблагоприятный для плавания сезон.

Долго обсуждали командиры различные возможности. Наконец пришли к следующим выводам: 1) нужно все-таки рискнуть и выслать в море второй десант, не обращая внимания на погоду; 2) все силы врагов, находящиеся в Сицилии (в том числе и корабли пиратов), надо отвлечь к Пелору; для этого следует двинуться всей армией к городу Регию (южная оконечность Брутийского полуострова) и с помощью плотов и барок производить демонстрацию, угрожая переправой и переправляясь на деле при удачном стечении обстоятельств.

Так было решено. К вечеру войска с продовольствием и оружием вновь сели на суда, вышли в море и взяли курс на юг; им предписывалось занять бухту за мысом Геркулеса и здесь ждать дальнейших распоряжений Спартака, который пять дней спустя собирался со всей армией прибыть к Регию.

V

Итак, внезапно для римлян Спартак вдруг снялся с лагеря

и двинулся на юг. Для Красса уход восставших оказался весьма на руку: еще раз перед своими воинами он объявил себя победителем в предыдущей битве, а в Рим отправил послание, которым ставил сенат в известность, что он «неустанно преследует Спартака, отступающего к морю, и что война на исходе».

Сообщая сенату столь приятную новость, Красс тем не менее старался соблюдать величайшую осторожность, не ввязываться в такие стычки, которые могли бы вызвать новое большое сражение.

Пять дней спустя войска Спартака вышли на крайнюю оконечность области Брутия — Регийский полуостров. Расположившись с легионами на побережье, Спартак часть сил послал блокировать Регий, чтобы сидевший там римский гарнизон не мог тревожить его внезапными нападениями. Одновременно он приказал вновь начать заготовку леса.

Повстанцы взялись за дело со всем усердием. Спиленные в окрестных горах деревья, очистив от ветвей и распилив надвое, везли к берегу на мыс Сцилла (мыс Брутийского берега, наиболее выдающийся в море; волны разбиваются о него со звуками, напоминающими лай собак) и сваливали в воду. Здесь из них делали плоты, подвязывая для увеличения плавучести пустые бочки.

Работа шла день и ночь. Спартак торопился: погода непрерывно ухудшалась, возможностей для переправы с каждым днем становилось все меньше.

Прибыв вслед за Спартаком на Регийский полуостров, Красс решил, что нет никакого смысла рисковать, давая новое сражение. Объезжая со своим советником П. Консидием местность, он согласился с ним, что сама природа подсказывает решение: провести укрепленную линию от моря до моря, отрезать мятежных рабов от внешнего мира; лишенные возможности добывать продовольствие по суше и по морю, они неизбежно погибнут от голода или капитулируют.

Этот план полководец изложил своим офицерам. Понравился он не всем. Многие считали его невыполнимым и указывали на огромный объем работ, проделать который за короткий срок, по их мнению, было невозможно, Кроме того, они говорили, что Спартак, увидев угрозу для себя, немедленно покинет опасную позицию и таким образом сделает все труды римлян напрасными.

На это Красс отвечал: как бы Спартак ни поступил, надо дать занятие войску, чтобы оно не развращалось от безделья; кроме того, хорошо известно из опыта, что земельные работы большого объема особенно придают мужества войску и решимости для битвы.

В конце концов после жарких споров военный совет согласился с мнением Красса. Итак, расположившись вдоль линии, намеченной П. Консидием, легионеры взялись за кирки и лопаты. Им предстояло вырыть ров глубиной и шириной в 4,5 метра, а над ним воздвигнуть стену в 4,5 метра с палисадами на самом верху и поставить вдоль всей укрепленной линии башни для наблюдения за врагом.

Объезжая фронт работ, Красс недовольно хмурился: слишком ревностно, точно они превратились в мирных земледельцев, взялись легионеры за лопаты.

Впрочем, Красс отлично понимал, в чем причина неслыханной старательности: с помощью стены легионеры надеются избавиться от новой жестокой битвы. Но возможно ли это? На такой вопрос полководец даже сам себе не мог дать твердого ответа…

VI

В то время как римляне с величайшим усердием сооружали свою стену, повстанцы с не меньшей энергией строили плоты.