Спартак. Гладиатор
Шрифт:
– И мы скрепили брак, – прохрипел Спартак. – После стольких лет на войне я не мог больше ждать.
Зрители захохотали, и щеки Ариадны запылали. Вновь униженный, Котис свирепо сверкал глазами, а Ариадна позволила себе ощутить капельку надежды. Никакой царь не захочет женщину, которая отдала свою девственность другому.
– Дионис желает, чтобы я отправилась со Спартаком в изгнание! – выкрикнула Ариадна.
– Дионис! Дионис! Дионис! – взревели жители селения, поддерживая ее, и громовой рев толпы заглушил все прочие звуки.
Разъяренный Поллес отступил. Ариадна поспешно встала рядом со Спартаком.
Фортис пожал плечами. Он не собирался в присутствии сотен обозленных фракийцев спорить со жрицей,
– Один лишний рот прокормить нетрудно.
– Ты точно этого хочешь? – тихо спросил Спартак.
– Взгляни на альтернативу. – Ариадна едва заметным кивком указала на Котиса.
– Понял.
– Мы отправимся в Италию и посмотрим, что за судьба ждет нас там, – нараспев произнесла она, пытаясь не обращать внимания на проснувшиеся в ней новые страхи. Однако же в глубине души Ариадна была довольна. «Я могу остаться с ним – по крайней мере, пока».
Спартак тоже был рад.
– Так ты не останешься одна.
Глава III
– Пакций, покажи еще раз, – велел Карбон, протягивая гладий.
Привратник – здоровяк-самнит с копной вьющихся черных волос – меч не взял и обеспокоенно обернулся на открытую дверь таблинума, комнаты, где глава семьи проводил деловые встречи.
– Молодой хозяин, мы должны прекратить. Одно дело – биться на деревянных мечах, когда ты был маленьким, но теперь-то тебе уже шестнадцать, ты почти мужчина. Я не могу брать настоящий клинок – только если твой отец мне прикажет. Если он увидит, что я учу тебя пользоваться его собственным оружием…
– Не увидит, – бодро заявил Карбон. – Его не будет весь день. И мать вернется не скоро. Так что тут пока никого, кроме кухонных рабов. Я дал им по монете каждому, чтобы они помалкивали. Хватит беспокоиться. Наш секрет в безопасности.
– Ну если ты уверен… – грустно пробормотал Пакций.
– Уверен! – отрезал Карбон.
Пакций не знал, почему отец Карбона отсутствует. Финансовое положение Иовиана давно было неважным, а на днях ситуация еще более ухудшилась: Иовиан не сумел заплатить задолженность по займу за предыдущий квартал. Теперь они рисковали потерять ферму, дом здесь, в Капуе, и все имущество, включая рабов. Карбон узнал о трагедии семьи лишь потому, что накануне вечером подслушал разговор обеспокоенных родителей. Иовиан надеялся на то, что сегодня удастся приостановить исполнение судебного решения. В ярости от собственного бессилия юноша снова сунул самниту меч рукоятью вперед:
– Бери!
Не в силах возражать и дальше, Пакций крепко сжал костяную рукоять.
– Держать надо так. Помни: чтобы воткнуть меч человеку в живот, нужна немалая сила. Смотри! – Он сделал выпад – сильный, хорошо рассчитанный – и отвел руку. – Понятно?
– Вроде да.
– Давай я погляжу, что у тебя получается. – Пакций вернул гладий Карбону.
Мрачный и сосредоточенный юноша держал меч поближе к правому боку. Он с ворчанием повторил движение Пакция, воображая, что всаживает железный клинок в брюхо понтийского воина или сицилийского пирата. Среди прочих он представил себе Сертория [8] , одного из засевших в Иберии сторонников Мария [9] . Хотя куда полезнее было бы всадить меч в главного из отцовских кредиторов!
8
Квинт Серторий (120-е – 73 до н. э.) – крупный политический деятель и полководец.
9
Гай Марий (158/157 – 86
– Так?
Пакций одобрительно поджал губы:
– Уже лучше. Еще раз.
Карбон охотно повиновался, изобразив град выпадов.
– Помедленнее. Береги силы. Одного удара в живот достаточно, чтобы разделаться с противником. Мало кто устоит, если нашинковать ему половину внутренностей. – Скривившись в притворной агонии, Пакций схватился за живот и изобразил, будто падает на землю. – В этом и заключается красота гладия. Если использовать его вместе с большим щитом вроде скутума да в плотном строю, тебя практически невозможно убить.
– Так был побежден твой народ.
Пакций скривился:
– Да, это одна из причин.
Карбон все свое детство слушал рассказы Пакция о Союзнической войне [10] , когда Рим сокрушил последних, яростно державшихся за свою независимость самнитов. Он знал, что это поражение все еще мучило Пакция, который некогда был высокопоставленным воином в своей стране, теперь же превратился в обычного раба. Пока они жили на ферме, в десяти милях от Капуи, он был распорядителем работ. После переезда в город стал исполнять роль привратника и сторожа. Именно к Пакцию Карбон шел со своими проблемами. Теперь же юноша мысленно выругал себя за то, что напомнил об этой давней болезненной истории.
10
Союзническая война («Марсийская война») – 91–88 до н. э.
– Я хочу научиться сражаться и со щитом тоже, – сказал он, меняя тему. – Сходи принеси один.
Карбон опустил руку в фонтан в центре маленького двора и несколько раз обтер лицо водой, чтобы освежиться. Нечаянно коснувшись множества оспин, покрывающих его щеки, юноша нахмурился. У него испортилось настроение. «Почему эти отметины не могли остаться на груди или спине?» Сначала легко было убедить себя, что ему повезло – он выжил, в то время как более трети заболевших оспой умирали, а многие выжившие слепли. Но вступить во взрослую жизнь уродом – это совсем другое. Ситуацию усугубляло то, что большинство тех, кого Карбон считал друзьями, теперь не желали его знать. И какая женщина может пожелать его? Мать Карбона твердила ему, чтобы он не беспокоился, что они договорятся с подходящей семьей, но это не уменьшало его ненависти к себе. В то время как некоторые его сверстники уже спали с податливыми девушками, дочерьми торговцев и им подобными, Карбон не мог решиться даже пойти в публичный дом и выбрать проститутку.
Единственной его формой сексуальной разрядки, помимо рукоблудия, оставался секс с отцовскими рабынями. Две-три из них были довольно симпатичные. Разумеется, они не могли отказать Карбону, когда тот приказывал им идти в его покои. За месяцы, прошедшие после выздоровления, он не раз пользовался этой властью. Секс стал настоящей отдушиной, но трудно было не обращать внимания на то, что его внешность вызывает у рабынь плохо скрываемое отвращение. Карбону очень хотелось, чтобы кто-то принял его таким, какой он есть. Юноша моргнул. «Хватит думать о себе. Отцовские проблемы намного важнее».
– Ну наконец-то! – воскликнул он, радуясь возможности отвлечься от семейных неурядиц.
Самнит нес скутум, которым Иовиан пользовался много лет назад, когда служил в армии. Карбон жадно протянул руку к щиту.
Но Пакций его не отдал.
– Терпение! – воскликнул самнит. – Знать все о своем оружии и снаряжении так же важно, как и уметь ими пользоваться.
Карбон неохотно кивнул.
Пакций постучал пальцем по металлическому ободу в верхней части щита (такая же вставка была и в нижней части):