Спарринг- партнеры
Шрифт:
Расти говорил звучным басом, с театральным пафосом. Будучи единственным актером на сцене, он использовал все возможности этого выгодного положения. Вступление получилось мощным, зал суда замер и онемел.
Карл Солтер, сидевший в третьем ряду, как будто не спускал глаз с Расти, но на самом деле пристально следил за шестью присяжными.
И то, что он видел, ему совершенно не нравилось.
Банкрофт на славу потрудился на процессе, сумев свалить вину с больной головы на здоровую. Допустивший роковую оплошность специалист даже не присутствовал в зале суда. Анестезиолог, человек, имевший личные и финансовые
В вину больнице можно было бы вменить сам факт найма такого специалиста, однако первые восемь лет к его работе невозможно было придраться. Его подкосил ужасный развод и последовавшие за этим события. Ключевой момент состоял в том, что в зале суда его не было. Там находились представители больницы «Гейтлейн», но сама она ни в чем не провинилась.
Карл знал, что присяжные сочувствуют пострадавшему – кто на их месте не посочувствовал бы? Но Расти сам только что доказал: возложить ответственность на саму больницу вряд ли возможно.
Второй раз всего за час Дианта вошла в кабинет Кирка практически без стука.
– Больница отозвала свое предложение. Начались прения сторон, – доложила она.
Кирк, как всегда, копался в бумагах. Отбросив несколько листков, он всплеснул руками.
– Почему?!
– Откуда мне знать? У меня краткое сообщение: сделка отменяется, предложение отозвано, идут прения.
Она рухнула в кожаное кресло по другую сторону его стола и покачала головой.
– Давай разберемся, – произнес Кирк. – Предложение поступило вчера поздно вечером, и Расти, как всегда, подвыпивший, его отверг. Ляпнул «нет» или что-то типа того. Своего клиента он об этом не уведомил. Значит, если он опять проиграет, то у клиента будет прекрасная возможность вчинить нам иск. Ведь так?
– Само собой.
Кирк разочарованно запыхтел и поник в кресле. Вид у него, как и у Дианты, был крайне раздраженный.
– Вдруг Расти выиграет разок, хотя бы для разнообразия…
– Не исключено. Это было бы очень кстати. Мы бы погасили некоторые его долги по судебным издержкам.
– Думаю, тебе стоит понаблюдать за самим процессом. Это же совсем рядом, за углом.
Его предложение вызвало у Дианты смех.
– Да я и близко не подойду к этому зданию, даже если ты мне заплатишь.
– Я пошутил. Назревает катастрофа, ты не считаешь?
– Вероятно. На совещании сегодня рано утром у меня возникло плохое предчувствие. Присяжные против него.
Присяжные не сводили с Расти глаз. Половину из них он убедил, вторая половина по-прежнему была настроена скептически. Он подошел с синим фломастером к большой белой доске.
– По заключению наших экспертов, Трей проживет еще лет пятнадцать. Грустный вывод в отношении молодого человека двадцати трех лет, до поступления в больницу «Гейтлейн» гонявшего на кроссовых мотоциклах…
Расти аккуратно вел подсчет на доске и, закончив, крупно выписал: 7 500 000 долларов. И это еще было не все.
– При среднегодовой инфляции в три процента за пятнадцать лет выходит… – Он крупно начертал и озвучил итоговую цифру: – Девять миллионов долларов.
Затем он отступил от доски, чтобы весь зал суда полюбовался результатом его вычислений. Выпив воды из бумажного стаканчика со своего стола, он вернулся к трибуне и повторил:
– Девять миллионов долларов – столько необходимо лишь на уход за Треем.
В зале суда молчали: все знали, что скоро на доске появятся еще более впечатляющие цифры.
– Вчера звонил старикан, – сообщил Кирк.
– С какого телефона? – спросила Дианта.
– Со своего. У него появился еще один сотовый.
– Я думала, он в одиночке, раз его застукали с сотовым.
– Так было несколько раз. Он подкупает надзирателей, и те таскают ему телефоны. Похоже, в тюрьме это привычный бизнес.
– Не сомневаюсь, что он всех вокруг подкупает.
– Я тоже не сомневаюсь в этом. То он играет с начальником тюрьмы в покер, то – оглянуться не успеешь – попадает без телефона в одиночную камеру.
– Зачем он звонил?
– Ты же знаешь Болтона. Думаю, просто чтобы я был в курсе: он опять при телефоне. Завтра он ждет меня в гости. На этот раз моя очередь идти к нему на свидание. Обсудили сначала это, потом политику, потом его шансы на условно-досрочное освобождение в следующем году.
– Он отсидел только пять лет.
– Мечтать никому не вредно.
– Мне больше нравится, когда он за решеткой.
– Как и всем нам.
– Что у него за план?
– Он не захотел рассказывать по телефону. Уверен, это связано со взятками и с политикой.
Расти, стоявший у трибуны, перемещал по белой доске красную точку лазерной указки. Посмотрев сначала на присяжных, потом на доску, он продолжил выступление:
– До того как принять роковое решение сделать простейшую операцию в больнице «Гейтлейн», Трей был многообещающим разработчиком программного обеспечения, зарабатывая восемьдесят тысяч в год. Теперь его карьере конец, заработкам тоже. Всему конец, остается только ваш вердикт. По нашим законам, ему положены выплаты в размере утраченных доходов. Восемьдесят тысяч за пятнадцать лет – это миллион двести тысяч. Инфляция превратит их в два миллиона. Приплюсуйте их к стоимости необходимого ухода и не забудьте о его боли и страданиях. В результате у нас получается семнадцать миллионов долларов.