Спарринг- партнеры
Шрифт:
– Ты когда-нибудь ладил с Герми?
– Герми. Надо же… Мы неплохо ладили, но только потому, что должны были. В начале моей карьеры мной двигало желание зарабатывать больше, чем Герман. Ты ведь знаешь, как важен для них статус.
– Мне ли не знать! Они до сих пор обсуждают людей с большими домами. На прошлой неделе Хани забеспокоилась, потому что муж ее подруги купил той новый «мерседес». А хочешь узнать тайну, Мак?
Он усмехнулся и сказал:
– Извини, конечно, но слышать, как собственная дочь называет меня
– Денег больше нет.
Мак не смог сдержать улыбки:
– Неужели?! И куда они делись?
– Два года назад компания из Тьюпело хотела выкупить у Герми завод и давала хорошие деньги. Он, конечно, отказался, заявив, что сам их купит. Ты же знаешь, какой он спесивый. Но он не смог раскрутиться. Компания из Тьюпело построила завод по производству готовых смесей в южной части города, и Герми впервые столкнулся с конкуренцией.
– У них была монополия на протяжении десятилетий.
– Это все в прошлом. Новая компания предлагает бетон по более низким ценам, и с тех пор обе фирмы бьются друг с другом насмерть. Герми считает, что они пытаются выдворить его из бизнеса, а потом скупить по дешевке то, что останется. И это уже происходит. Судя по всему, им приходится затягивать пояса. Герми продал свой охотничий домик на озере, и они подумывают о продаже пляжного домика в Дестине. Последнее время он сильно нервничает. Бедняга вот-вот потеряет дочь, а его бизнес-империя рушится.
– Ты много слышишь.
– Ты же знаешь, как у них проходят воскресные обеды. Они много говорят и считают, что мы, дети, слишком глупы, чтобы слушать и понимать. К тому же из-за болезни мамы я провожу там больше времени, чем хотела бы. Я люблю Хани, и мы хорошо ладим, но Герми сейчас находится дома гораздо чаще, а когда он разговаривает по телефону, то забывает, что его могут услы– шать.
– А что еще ты слышала?
– Вот мы и сплетничаем! Пару дней назад у нас была крупная ссора. Тебе наверняка захочется узнать подробности.
– Так расскажи.
– Это был один из жутких разговоров о жизни после смерти Лизы. Мама была в кабинете и сказала, что хочет, чтобы наш дом продали и отдали деньги в доверительное управление, а потом они пойдут на оплату нашей учебы в колледже. Я сказала, что хочу остаться жить в доме. Думаю, мы с Хелен справимся сами, да и с Герми я жить не хочу. Конечно, взрослых взбесила мысль, что две девочки-подростка будут жить одни в Клэнтоне. Что подумают и скажут люди? Так ни до чего и не договорились. Как обычно, все переругались, и ничего хорошего не вышло. Но твердо решили, что дом продадут.
– Я не могу осуждать это решение. Если бы меня спросили, я бы сказал, что не хочу, чтобы вы жили одни.
– А почему нет? В следующем году я поеду учиться в колледж, буду там одна и, черт возьми, уверена, что больше сюда не вернусь.
– А куда ты собираешься?
–
– Я хорошо его помню. Он всегда был мал для Лизы, а я не хотел тратиться на другой. Да и не было на это денег. А сам я не мастеровит.
– Я хочу уехать, Мак. Подальше отсюда. Подальше от Миссисипи. Подальше от Юга.
Она затушила окурок в пепельнице.
– Уже прикидывала куда? – поинтересовался Мак.
– На Запад. В Калифорнию, может, в Колорадо. Я хочу учиться в маленькой школе искусств где-нибудь там, далеко. После того как мама умрет, какое-то время мне придется прожить с Герми и Хани, а потом я сбегу из округа Форд и больше никогда сюда не вернусь. Бедная Хелен останется, но она и не готова к бегству. А я готова.
– Школа искусств?
– Да, школа искусств. Что-то другое, Мак, что-то действительно сумасшедшее. Все девушки, которых я знаю и которых больше не называю подругами, ждут не дождутся, когда присоединятся к женскому сообществу и найдут себе мужей. Затем они могут вернуться в Клэнтон или Тьюпело, завести детей, тусоваться в загородном клубе и жить, как их матери. Но я другая, Мак. Я точно не такая.
Мак был тронут ее бунтарством и не мог скрыть улыбку.
– Могу предложить вот что. Ты выберешь школу искусств на Западе, поступишь туда, а я помогу оплатить обучение.
Марго закрыла рот руками и крепко зажмурила глаза, как будто не могла поверить, что мечта может сбыться. А потом открыла их и тихо спросила:
– Ты правда это сделаешь?
– Это самое меньшее, что я могу сделать, Марго.
Было похоже, что она с этим согласилась.
– Я никогда не видела гор.
Еще одно печальное напоминание, но в самую точку. Когда девочки были маленькими, их семейный отдых всегда длился ровно неделю, которую семья проводила в принадлежащей Баннингам квартире во Флориде. Лиза мечтала посмотреть мир, что могла позволить себе ее сестра, но им это было не по средствам.
В этот момент Мак поклялся себе показать своим девочкам мир. Он сказал:
– Сделаем так. Выжми из Герми как можно больше. Возьми все, что сможешь, от продажи дома, и я доплачу, сколько потребуется, чтобы мечта стала реальностью.
– А что, если Герми упрется и скажет «ни цента»?
– Марго, я же пообещал помочь.
Ее задиристость и горячность улеглись, и она, расслабившись, улыбнулась. До нее начало доходить, что старина Мак может оказаться ее билетом из Клэнтона.
– Даже не знаю, что сказать, – призналась Марго.