Созвездие Девы

Крылатова Екатерина Александровна

Вскоре он задремал. Я слушала тихое ровное дыхание, гладила кончиками пальцев шею, затылок, коснулась губами виска. Такой мирный, когда спит, кому рассказать – не поверят. И не храпит совсем, только изредка посапывает. На ум сразу пришли громогласные «рулады» папы (сколько дверь не закрывай, всё равно слышно; маме приходилось вставать и переворачивать мужа на другой бок), мелодичные всхрапы Сашки (того будила уже я, правда, не так нежно). В общем, в моем субъективном представлении все мужчины храпят. Приятно в этом разубедиться.

«Не

переживай, у меня куча других вредных привычек» – прилетела ехидная мысль.

«Никто и не сомневался» – я подула ему в ухо, заставив поежиться.

Секрет фокуса с «телекинезом» мне объяснили недавно. Суть в том, чтобы резко открыть канал передачи сообщений, тогда ты машинально улавливаешь последнюю мысль человека. Всё гениальное просто.

– Я ведь просил не усыплять, – с укоризной сказал Воропаев и попытался слезть с дивана.

– Можно подумать, кое-кто сильно сопротивлялся, – парировала я. – Молчу про то, что вы мне ногу отлежали.

– Сама предложила, грех было отказаться, – он покрутил затекшей шеей. – Который час?

– Время разбредаться по домам. Не хочется…

– Придется. Тебе нужно как следует выспаться, иначе завтра не миновать крышеходства.

– Да не хочу я спать…

Она уснула в его машине. Села, откинула голову на подголовник, и до свидания. Воропаев приглушил радио, включил печку: Вера как-то странно съежилась, будто ей холодно. А руки у нее теплые, очень теплые…

Он практически не верил в то, что ей наплел. «Магии ни грамма», «отзвук» – как же! Артемий вообще редко ошибался в подобных вещах. Девочка сумела снять наложенный заговор. Сама! Целенаправленно! Какой тут, к черту, стихийный прорыв?! Заговор – да, снятие – нет. Обоснованный факт. И что теперь делать?

Судьба будто нарочно издевалась над ними. Ирония, какая ирония! Вера, и ведьма. Нонсенс! Чепуха! Чушь собачья, собачья-пресобачья чушь!

Ладно, магия – еще куда не шло. Метеориты людям на головы падают, способности возникают. Пример тупой, за неимением лучших. А как быть со строением? С внутренними органами, кровью? Они изменились… или им это только предстоит?

Кровь сдали из вены, чтобы наверняка. Результаты будут завтра, вместе с кардиограммой. Сначала надо узнать, а потом уж думать, как поступить. Магия в Вере есть – что, он не видит, что ли? Белая или Черная – говорить пока не приходится, но заряжаться ей сейчас нельзя. Ни в коем случае.

Знакомый двор, его «Ниссан» успел здесь примелькаться. Хотя не важно, пускай мелькает. Плевать он хотел на чужое мнение, вчера, сегодня и завтра. Всегда. Есть шесть человек, мнение которых что-то для него значит. Скоро их станет пять, но не потому что человек исчезнет, отнюдь. Просто мнение конкретно этого человека перестанет быть важным.

Двигатель негромко урчал под капотом. Артемий остановил машину и переключил «дальний» свет на «ближний». Вера по-прежнему крепко спала. Так жаль будить…

– Вера? Вер,

просыпайся, приехали.

– Ммм, – она недовольно поморщилась и отвернулась.

– Вставай, летаргик! Ве-ра, – он качал ее за плечо, сдерживая смех.

Она тоже смеялась. Беззвучно.

– Хорошо, подремай еще чуток. Я ненадолго.

– Ку-дааа? – зевнула Вера. Или вздохнула?

Это ее «дааа» вызвало в душе нездоровые ассоциации. Напрасно думал, что переболел.

– В супермаркет. Я быстро.

Растянуть зарплату до аванса – целое искусство, а зарплату врача… Впрочем, Воропаев не жаловался и растягивать умел. Заначка у него была всегда.

Молоко, хлеб, сыр, масло, сметана для Профессора, селедка ему же. Из незапланированного – сухофрукты и орехи для Веры. Смесей того и другого почему-то не было в наличии.

– Зачем это? – удивилась девушка. – Я орехи как-то не очень…

– Знаю, но сейчас они тебе полезны.

– Спасибо, – она взяла пакет, случайно задев его руку. Трудно было удержаться от соблазна…

Артемий проводил ее до двери, отмахнувшись от слабых возражений. Вера крутила головой, оглядывалась и втягивала эту самую голову в плечи. Ни дать ни взять шпионка.

– Расслабься, на лестнице никого нет.

– В смысле? – натянуто улыбнулась она.

– Свидетелей нашего аморального поведения.

Покраснела, как девочка. Только Вера умеет вот так краснеть: не жеманно, пятнышками, а вспыхивать до кончиков ушей. Хотя не факт, уши под шапкой не видно.

Не его она стеснялась, совсем нет. Она стеснялась делать свою личную жизнь достоянием местной общественности. Глупая, тебе еще предстоит понять, что бесполезно этого бояться. А вот слухи, что прошли по отделению, игнорировать не стоит. Тут уже об их душевном спокойствии речь, его и Веры. Переживает девочка, перемалывает. Если бы не эти долбанные росказни…

– Ну, пока?

– Это ты у меня спрашиваешь?

– Ага, – улыбка от уха до уха. Ангел-вредитель. – Мы ведь можем на крышу пойти…

– Я-те дам крышу! Ты идешь спать. Сразу!

– Домой, Вера, нагулялась. Пошли мыть лапы, – фыркнула девушка. – И баиньки!

– Не утрируй.

Воропаев поцеловал ее на прощание. Не так, как обычно целуют – мельком, не целуют даже – чмокают. Он целовал ее долго, подтолкнув к стене, предварительно «заклеив» все любопытные «глазки», чтобы девочке было спокойнее.

«Не увлекайся», – посоветовал внутренний голос, но как тут устоять, когда каждую ее частичку хочется сделать своей? Буквально табличку повесить, чтобы даже смотреть не смели. На каждой клеточке… Идиотизм.

– Беги, – сказал он хрипло, – до завтра.

Она отпустила не сразу и руки расцепила с трудом. Обалдевшая, красная, с блестящими счастьем глазами. Лохматая: шапку Артемий с нее стащил, растрепал прическу. Тянуло его в эти волосы зарыться, до дрожи просто. Маленькая такая по сравнению с ним, каланчой. Хрупкая…