Сожженые дотла
Шрифт:
Не собираюсь рассказывать ей о реакции Хулио, когда я покинул кабинет. Она считает, что в порядке вещей разговаривать с ним таким образом, так вот дело все в том, что это совершенно не нормально. Не нормально для меня. Для Аляски. Для Чарли. Ни для кого не нормально. Я был немного удивлен, когда он звучно рассмеялся. Полагая, что он достанет свой пистолет и выстрелит ей в затылок, я напрягся, но вместо этого Хулио хрипло рассмеялся, как долбаный дымоход. Его поведение весьма наглядно показало, что он совершенно точно понимает, почему я попросил ее приехать сюда.
— После того, как она тебя достанет, отправь ее ко мне, хорошо? Я был бы не против, чтобы со мной поиграла такая сладкая малышка.
Оказывается, Слоан была лишь только половиной проблемы с Хулио,
— Ты сегодня мне понадобишься, Зет. Мне надо знать, почему ты свалил из дома, как напакостивший пес с поджатым хвостом. К тому же не помешает кое-какая твоя помощь.
Не так уж много можно было ему сказать или возразить. Если бы я сделал что из этого, то выглядел бы чертовски виноватым.
— Отлично. Рад помочь. — Точнее рад тебе выстрелить в затылок. Рад поджечь это место и танцевать вокруг костра, как больной на голову придурок. — Так какие у тебя там проблемы?
— Разве у меня их больше одной? — проговорил он, пожимая плечами. Вот так мы и оказались у него в подвале.
Я никогда раньше не спускался сюда. Нет, черт побери, подвал — это типичное место, где они держат все свое темное дерьмо. Если вы очутились в подвале, значит, вы из круга приближенных или охрененно облажались. Я надеюсь на первый вариант, но последний, честно говоря, более вероятен. Нижний уровень представляет серию небольших комнат, голые бетонные коробки без мебели и сиротливые лампочки висят, спускаясь с потолка. Все четко и понятно, что происходит здесь — я нисколько не удивлен, замечая решетку стока в центре каждой комнаты, когда мы проходим мимо них. В третьей комнате расположена больничная койка, на которой лежит Андреас Медина под капельницей и с загипсованной правой рукой. Он смотрит телевизор, но на его лице царит неизменное хмурое выражение — Андреас все еще зол за то, что ему надрали задницу. Но я и понятия не имел, что сломал ему руку. Это приводит меня в нереальное состояние радости. Мудак никогда не должен был прикасаться к Слоан. Андреас видит, кто проходит мимо его комнаты и пытается сесть, но мы уже позади, когда он кричит что-то обидное вслед, и испанские слова раздаются далеко по коридору за нами.
Мы проходим еще несколько дверей, пока не достигаем закрытой, что находится в самом конце коридора. Я уже знаю, кто находится внутри этой комнаты. К сожалению, мной еще не забыт рассказ Хулио о том, что он обнаружил парня, который находился за пределами борделя, следя за ними. А также то фото, которое мне показал Хулио. За этой дверью находится Майкл, и я молюсь всем святым, чтобы он еще был жив, или же я слечу с катушек прямо здесь и сейчас, поубиваю всех до последнего ублюдка, до которого смогу добраться. И, вероятно, погибну в этой жалкой попытке его спасти, но осознание этого всё равно ничего не меняет. Я не смогу контролировать себя. И тогда точно все полетит к чертям. Слоан. Я не смогу защитить ее, если погибну.
— Тео, открой дверь, — отдает приказ Хулио другому охраннику, который был с Андреасом, когда я приехал в бордель. Но Тео не похож на Андреаса. Он беспрекословно исполняет то, что ему говорят, не озвучивая своего мнения даже по мелочам. И он, кажется, не презирает меня настолько сильно, как Андреас. Тео просто исполняет работу и держит рот на замке. Можно подумать, что он менее опасный для такого, как я, но это суждение ошибочно. Андреас выложил мне свои козыри. Я знаю, что происходит в его голове каждый долбаный раз, когда смотрю на этого парня. Но я не имею понятия, что происходит в голове Тео. И это делает его непредсказуемым. Угрозой.
Все дела Тео заканчиваются на том, когда он открывает дверь, и я подготавливаю себя к тому, что меня может ожидать с другой стороны. Мне придется убить толпу парней менее чем за секунду? Или мне придется нацепить свое рабочее выражение лица? Тучное тело Хулио на мгновение закрывает мне обзор, но потом я вижу...
Майкл.
Сидит в кресле и смотрит телевизор, руки, сцепленные наручниками, лежат перед
— Что? «Топ-модель по-американски»? Ты что педик, ese? — интересуется Хулио вопросительным тоном, настроенным на разговор, так словно он был крайне заинтересован в ориентации Майкла.
Майкл, мой парень, моя правая рука, усмехается уголком рта и приподнимает бровь.
— Ага. Именно поэтому я наблюдал за шлюшками, которых ты держишь здесь. Потому что я педик.
Хулио фыркает и медленно кивает головой. Майкл, наконец, отводит свой безразличный взгляд от экрана телевизора и по очереди переводит его на меня, Хулио и молчаливого Тео, что стоит позади нас. Его выражение лица не меняется даже тогда, когда он видит меня. Я внутренне ликую, как настоящий долба*б. Серьезно. Большинство людей бы дернулись или проявили бы еще какую-то реакцию — продемонстрировали свидетельство признания, — но только не Майкл. Он знает, что нужно делать.
— Ну, — протягивает Хулио, — мне кажется, это отличный способ разобраться, как работают мозги у шлюх. Так что ты выяснил что-то интересное?
— Только то, что они все сумасшедшие сучки? — Майкл потирает свой нос тыльной стороной ладони, ведя себя непринужденно в этой среде. Он находился здесь с того момента, как они спустили его сюда, что, несомненно, сводило их, особенно Андреаса, с ума. Но проблема заключается в том, что левый извращенец, шпионящий за шлюхами, принимающими душ, не вел бы себя так спокойно. Он бы уже обделался от страха. Может, у них и нет ничего на Майкла, но его отношение уже говорит о многом. Он не просто какой-то там левый извращенец. И точно что-то из себя представляет. Кто-то, кого будут, в конечном счете, искать. Хулио подходит к стулу Майкла и берет в руку пульт. Он выключает телевизор, на что Майкл издает утомленный вздох, и усаживается по центру, таким образом, что его крепкое тело, наконец, предстает перед нами.
Наши взгляды встречаются на краткий миг, и я не получаю никакой реакции. Ни предупреждения. Ни доли узнавания. Ничего. Буквально изнываю от желания послать ему взглядом хоть какое-нибудь сообщение, но не делаю этого. Выкини я что-то подобное, и мы покойники. Майкл уже и так знает все, что ему необходимо.
— Вижу, ты привел с собой тяжелую артиллерию, — произносит он.
Хулио делает щелчок пальцами, и Тео торопится, как можно быстрее убраться из комнаты.
— Ага, захватил с собой тяжелую артиллерию, парень. Мы дали тебе немного времени подумать о том, что ты сделал и почему здесь находишься. А теперь пришли пообщаться. Есть что-то конкретное, о чем ты хочешь поговорить, ese?
Затем возвращается Тео с деревянными стульями в двух руках. Он ставит их перед Майклом, на первый стул садится Хулио. Другой, вероятно, для меня. Я присаживаюсь, пытаясь понять, как это все обернется дальше. Думаю, что положение становится хреновым. На самом деле, чертовски, мать его, хреновым.
— Вообще-то не особо, — отвечает Майкл, склоняя голову набок. Его футболка ужасно грязная, покрытая кровью, его губа не могла так сильно кровоточить и с его носом все в порядке, что означает, что эта кровь, должно быть, принадлежит кому-то другому. Я получаю огромное удовольствие от мысли об этом. Майкл, мой парень, он может быть опасным говнюком, когда ситуация требует того.