Сожженые дотла
Шрифт:
Я обхватываю ладонью свой член и сжимаю его; мои мышцы напрягаются от давления, посылая обжигающую волную адреналина по всему телу. Я не вхожу в нее прямо сейчас. Кружу пальцами по влажной киске и ласкаю клитор, поглаживая в это же время свой член. С каждым поглаживанием моего члена и движением пальцев на киске, стоны Слоан становятся все более и более сбивчивыми. Она удивляется, когда я убираю руку и использую влагу на пальцах, чтобы прикоснуться к ее заднице. На самом деле, она практически напугано под подпрыгивает.
— Доверяешь мне, Слоан? — Я никогда прежде не спрашивал прямого ответа на этот вопрос. Никогда прежде не спрашивал ее о доверии,
— Ааааааххххххх!
— Доверься мне. — На этот раз это уже не вопрос. Я провожу головкой члена по ее киске, зная, что эти движения являются правильными в этот момент, и в то же время поглаживаю, подразниваю и массирую тугое колечко ее задницы. Она, наверное, никогда даже не подозревала, что когда-нибудь будет заниматься этим, но спустя некоторое время она вновь с наслаждением толкается в мою сторону. Подаваясь задницей в мою сторону, позволяя доставлять ей больше удовольствия каждый раз, когда она покачивает бедрами.
Я толкаюсь в этот раз чуточку жестче, проталкивая палец чуть глубже, и Слоан издает крик, ее тело вздрагивает так сильно, что чувствую, как начинаю дрожать вместе с ней.
— Тебе нравится это? Так ведь?
— Да. Да. Дааа... — она звучит так, словно совершенно растворилась в ласках.
Я ждал достаточно. Сжимаю член и проскальзываю внутрь нее, толкаясь так сильно, что мои яйца сжимаются. Хочу быть с ней жестким. Хочу причинить ей боль и оставлять отметки от своих пальцев на всем ее теле, но не делаю этого. Я собираю ее волосы, оборачиваю их вокруг моей ладони и дергаю достаточно сильно. Достаточно сильно, чтобы ее голова откинулась назад, достаточно, чтобы я мог податься вперед и прикусить ее кожу на плече.
Она вскрикивает от боли.
— Ох, бл*дь!
Я склоняю ее голову на одну сторону, чтобы ее подбородок был направлен ко мне, и я мог видеть, что не нарушаю ее границ. Слоан закатывают Глаза, ее искусанные губы выглядят припухшими, и она приоткрывает их, когда стонет мое имя вновь и вновь каждый раз, когда я силой врываюсь в ее тело. Она узкая. Настолько узкая, что это ощущается практически болезненно, но это, черт побери, самые лучшие моменты.
Я рискую, прикладывая чуть больше давление своими пальцами, которыми все еще ласкаю ее задницу, и она отвечает на эти действия вздохом и одновременно вновь толкается в мою сторону.
— О, Господи, Зет. Да. Пожалуйста. Прошу тебя...
Да. Именно об этом я и думал. Игра началась. Но я не долбаный ублюдок. Я просто показал ей. Показал, что ей нравится это.
— Пожалуйста...
Черт. Я не какой-то гребанный мудак, но и не святой. Толкаюсь членом в нее, так глубоко, как только могу, и одновременно проталкиваю пальцы вперед, чтобы я мог остановиться сразу же, как только она захочет этого. Ее тело так отчаянно дрожит, что могу уверенно сказать: она старается бороться со своими чувствами, но не говорит мне остановиться. Ее крохотные стоны и всхлипы идут от напряженного удовольствия, а не всепоглощающей боли. Я чувствую член внутри ее тела, сжимаемый стенками киски и это... Я просто... я не могу...
Я трахаю ее. Трахаю жестко. Я оцениваю ее реакцию и действия. Когда, как мне кажется, она наклоняется вперед, потому что удовольствие сменяется на боль, то прекращаю и хватаюсь двумя руками за ее бедра. Используя их как рычаг, толкаюсь в нее сильнее, чем прежде, и моя кровь несется стремительно по венам.
Я могу сказать точно,
— Браво! Браво!
Слоан стремительно отскакивает прочь, словно кто-то выплеснул ведро холодной воды на нас. В холле, привалившись к стене, которая расположена напротив нашего алькова, стоит парень в рваной черной футболке и черных джинсах, хлопая и широко улыбаясь. Я не узнаю его. Он молодой, ему примерно около двадцати. И он точно один из МК «Оставляющие вдовами».
— Отличное представление, — говорит он, все еще хлопая. — Не думал, что веселье начнется еще до сегодняшнего вечера. Я определенно ошибался. — Слоан подбирает одежду, ругаясь себе под нос, и эта паника совершенно не такая забавная, когда кто-то застал ее в туалете за мастурбацией. Теперь это ужасно злит меня. Я поворачиваюсь и располагаю свое тело таким образом, чтобы стоя перед ней, закрывать весь обзор на нее.
— Обычно признаком вежливости считается объявление своего присутствия, мудак, — рычу я. Мне по*бать, что я голый. В пи**у то, что Хулио будет зол. Я сломаю челюсть этому пацану, если следующие слова, что вылетят из его рта, не будут извинениями.
К счастью для него, именно так он и говорит.
— Прости меня, бро. Мой косяк. — Он больше не смеется. Поднимает свои руки вверх, выглядя обеспокоенно насчет выражения моего лица. Он, вероятно, думает, что мне тоже стыдно. Но жизнь в тюрьме забирает у вас эту черту. Вашу скромность, вашу человечность — все. — Я не хотел так внезапно натолкнуться на вас, мужик, — продолжает паренек. — Но, черт возьми. Ты трахался в коридоре.
Мне кажется, что я все еще должен ему врезать. Мои кулаки уже сжимаются, когда Слоан хватает меня за руку.
— Все в порядке. Он совершенно прав.
Она выглядывает из-за моего тела, каким-то образом полностью одетая, но все еще немного растрепанная. Ее щеки красные, но она смотрит парню прямо в глаза. Его лицо бледнеет, когда он чуть лучше рассматривает ее.
— ЧЕРТ. МЕНЯ. ПОБЕРИ. Какого хре... — Его реакция мгновенна. Он выглядит так, словно увидел приведение.
— Мал, какого хрена ты... — Властный и раздраженный голос доносится позади нас, когда еще один член МК заворачивает за угол. Черные ботинки, черные джинсы, черная бандана на шее, и весть образ дополняется черной кожаной жилеткой и нашивкой ВП, что виднеется у него над нагрудным карманом. Парень останавливается, как вкопанный, когда видит меня, и теперь мое выражение лица походит на то, словно я увидел приведение. Потому что так оно и есть.
Кейд Престон.
Долбаный Кейд Престон.
Он открывает рот, пялясь на меня с абсолютным выражением шока на его лице.
— Зи? — И затем он хмурит лоб. — Какого хера ты голый?
Я не могу думать ни о чем другом, поэтому просто выплевываю первое, что приходит мне на ум:
— Ты?! Какого х*я, ты живой?
Глава 9.
4 года назад
Чино
— Это еда на вкус как дерьмо, мужик.